- Не молчи, дорогая, - заволновался мужчина ещё сильнее. – Как ты себя чувствуешь? Где болит?
Вот я бы ещё знала, что сказать. Болела вся я. Целиком. По его вине, между прочим.
- Что произошло? – проглотив все рвущиеся наружу реплики, хрипло спросила я.
Спасибо, хоть язык учить не надо.
- Ты не помнишь? – заботливо поинтересовался убийца, вот только глаза так и засветились от радости.
- Простите, не помню, - решила подыграть я.
Не знаю, насколько меня затянуло в это тело, и что с ним вообще станет с моим вселением. Я всё-таки не милый безвредный призрак, мало ли как тело отреагирует на такое вмешательство. Да и вообще неясно ещё, живая я теперь или нет, а если ожила, то насколько. Короче, мне нужна была информация. Я даже имени девушки не знала, не то, что её палача.
- Ты запнулась и упала, - огорошил меня мужчина.
Ну да, ну да. Шла, шла и упала.
- А что я здесь делала? – стянув ткань на груди непослушной рукой, уточнила я, поморщившись от резкой боли в сломанных рёбрах.
Холодно не было, холод привычен для меня, а вот взгляды, которые мужчина кидал на голую грудь, мне не понравились – плотоядные какие-то, совсем ситуации не соответствующие.
- Ох, Люси, - притворно вздохнул мужчина. – Ты пришла ко мне в гости. Конечно, я был против, чтобы ты так рисковала своей репутацией…
И глазки-то бегают. И пульс у него участился.
О! Слух мой родной проявился, во всяком случае, его зачатки. Люди-то такими способностями похвастаться не могли, а нам, тварям, жизненно необходимо опасность не только видеть издалека, но и услышать, унюхать, в общем, обнаружить.
Главное, чтобы разом все мои особенности на эту оболочку не обрушились, а то порвёт на кучу маленьких монстриков.
- И ради чего я рискнула? – с нажимом спросила я, с удовольствием концентрируясь на своих ощущениях.
Новых и непривычных, изменившихся под гнётом реакций человеческого тела.
- Как же так, Люси? – возмутился безымянный мужчина, и, кажется, даже не соврал. – Ради нашей любви!
Мне известно, что такое любовь, что такое похоть или страсть, но я видела тысячи лиц, кривляющихся в отражениях. Тысячи гримас. Тысячи спадающих масок. А сколько ещё сцен я невольно подсмотрела? Их просто не сосчитать.
Я видела все самые низменные и несбыточные чаяния людей. Я видела их в самые уязвимые для достоинства моменты, ведь зеркала чаще всего располагаются в местах, не предполагающих свидетелей.
Но я никогда не испытывала потребностей людей. Никогда не стремилась их познать. Мне достаточно было вкуса горя от неразделенной любви. Кисловатого привкуса разочарования с горькими нотками отчаяния. Пряного вкуса оргазма. Сладковатого привкуса болезни и немощности. И вкус страха я тоже знала.