— Тогда я к тебе в четыре зайду, — тут же сориентировалась она, — А куда ты уйдёшь, если не секрет? Ты же вообще обычно не любил по вечерам куда-то ходить?

— У меня танцы, — нехотя пояснил я. Почему-то признаваться в том, что я хожу на танцы и этикет было как-то неловко.

— Ты шутишь? Зачем тебе это? — неподдельно удивилась она, изумлённо уставившись на меня.

— Да вот понадобилось, — вздохнул я, — Сам не рад. Но надо. Я же вообще всё забыл, а мне, как дворянину, это умение, оказывается, нужно.

— Дворянину? Но ты же… Впрочем, это уже меня не касается, — спохватилась вдруг она, — Возможно, это и к лучшему. Может хоть тогда ты на школьном балу меня хоть раз на танец пригласишь, — мягко улыбнулась она.

— Без проблем! Хоть на все! — легкомысленно отмахнулся я.

— Ловлю на слове, — посерьёзнела вдруг она, и в этот момент прозвенел звонок на урок.

Я устало практически лежал на парте, и уныло пялился в окно. Там был чудесный солнечный сентябрьский день, птицы весело скакали по веткам, ветер играл с листьями деревьев, даже мухи как-то задорно бились об стекло, и всё это очень диссонировало с тоской, охватившей весь класс на последнем, шестом уроке.

Никогда не думал, что литература может быть настолько скучной… Мы проходили творчество одного из поэтов девятнадцатого века, некого Евгения Боратынского.

— … относился к величайшим поэтам современности. Критики отмечали в его стихах редкое сочетание глубокой мысли и сильного чувства, а трагизм и надрывность строк обеспечили поэту необыкновенную популярность в светском обществе, — невыносимо скучным голосом читала из учебника пожилая учительница, и смысл от такого формата занятия от меня напрочь ускользал. С тем же успехом мы и сами это всё могли прочитать.

В классе царила сонная тишина. Под конец учебного дня даже самые шебутные подростки вымотались, и сейчас молча полулежали на партах.

В целом, можно сказать, первый день в школе сложился для меня удачно. Учителя были в курсе моей ситуации, расспросами не донимали, и искренне радовались, если я сам проявлял инициативу, поднимал руку и отвечал на поставленный вопрос, что даже позволило получить мне несколько пятёрок. Одноклассники тоже, в целом, отнеслись ко мне на удивление нормально.

Первый урок и перемену они ещё опасливо присматривались ко мне со стороны, но начиная со второй перемены начали уже по одному — по два подходить, расспрашивать про мою амнезию, делиться абсолютно не содержательными новостями, и то и дело восхищались, как я чётко поставил на место главаря змей и того дрища из моего первого дня новой жизни. Слухи тут расходились быстро. Да и подростки же. Для них достаточно продемонстрировать свою крутизну пару раз, и вот уже ты для них чуть ли не кумир.