— Тогда слушай, — вздохнув, начал он рассказ, — Род наш хоть и не очень влиятельный, но довольно старый, и есть у нас родовая особенность, переходящая по наследству. Мы — берсерки. Если нас разозлить, тело наше трансформируется, раздуваясь от мышц, сила наша многократно возрастает, и мы становимся не восприимчивы к любому физическому, и почти любому магическому урону. В эдакую машину смерти превращаемся, хоть и не на долго, и тогда лучше у нас на пути не становиться никому! Действует это по времени у нас у всех по-разному. Я, например, в этом состоянии минут десять могу находиться, батя же наш около часа может продержаться! И так получилось, что из всей нашей семьи дар этот не проявился пока только у тебя, из-за чего наш отец так разозлился, что изгнал тебя из рода, хоть мама была и против этого. Ну, а точнее, он не столько на отсутствие дара разозлился, сколько на твою трусость и её побочный эффект. Стоило тебя как-то разозлить, напугать или вывести из себя, как ты валился на землю и бился в припадке. Специалисты говорят, что так у тебя дар пытается проявиться, но что-то ему это не даёт. Скорее всего, твоя трусость. Как-то так, в общем, — пожал он плечами.

— Теперь всё понятно, — мрачно произнёс я, — Ущербный я, значит. Действительно, припадочный. А батя, вместо того, чтобы поддержать, решил просто выгнать меня. Вообще отлично.

— Ну, не совсем уж просто выгнать. Не в никуда же, — вмешался тут брат, глядя как-то виновато на меня, — Тебе сняли квартиру, и выделили денежное содержание. Так что ты очень даже не плохо живёшь. Я, например, с удовольствием оказался бы на твоём месте. Живёшь сам по себе, на мозги никто не капает, да ещё и деньги дают при этом. Разве плохо? — подмигнул он мне.

— Ну, если посмотреть на это с такой стороны, то да, не плохо, — протянул я, — Вот только странно. Смысл от такого изгнания, если я всё равно на обеспечении рода нахожусь? Бред же?

— Воспитательный момент, видимо, — опять пожал здоровенными плечами он, — Батя, видимо, думал, что так ты станешь более самостоятельным, научишься справляться со своей трусостью, а там, глядишь, и трансформироваться сможешь.

— Похоже на правду. Но глупо как-то, — согласился я с ним, — Что-то я сильно сомневаюсь, что у ребёнка появится больше смелости, если его заставят одного жить.

— Ну, батя у нас никогда особым умом не отличался, — хохотнул брат, и тут же охнул от прилетевшего ему подзатыльника мамы, тихо подошедшей к нам.

— За языком следи, — строго оборвала она его, — Нашёл место, где отца обсуждать. Да и в принципе, не смей этого делать. А то вылетишь тоже из рода, вот только без содержания.