— Случилось то, что твои братья полные идиоты, — мило улыбнувшись им, начала рассказ Астра, параллельно наливая мне чай, — Они приехали навестить тебя, но не удосужились узнать, что ты живёшь не один. Пришли сюда, дверь оказалась закрыта, на стук им никто не открыл, так как я мыла голову, а Ника в принципе никому не открывает, и они логично решили, что тебя нет дома, и вздумали устроить тебе сюрприз. Разыграть, понимаешь ли.

Я уж не знаю, откуда твои братья владеют навыками медвежатников, но дверь они смогли открыть, а дальше их ждала встреча с уже поджидающей их в коридоре Никой, которая закономерно предположила, что в дом лезут воры, и не стала разбираться в происходящем. Дыхнула на них холодом. Это ещё хорошо, что в этот момент я вышла из ванны, и что знала, как они выглядят, так как нашла их фото в Паутине после нашей с тобой беседы, и вовремя остановила Нику. Их слегка подморозило, но, в целом, они легко отделались.

— Вот придурки, — покачал головой я, — Вы бы хоть позвонили мне сначала. Меня, вообще-то, ещё долго могло не быть дома. Кто ж без предупреждения приходит?

— М-мы не м-могли… — выдавил из себя всё ещё трясущийся от холода Серёга, — У н-нас от-тец виртуммы забрал. Ч-чтобы м-мы не м-могли с тоб-бой связаться. М-мы нем-много поссорились с ним, когда он рассказал, что решил теб-бя совсем из рода вычеркнуть, он вспылил, посадил нас под домашний арест, и забрал всё, с помощью чего м-мы м-могли бы связаться с кем-либо. Вот только сегодня выпустил.

— Понятно, — задумчиво пробормотал я. Так вот, оказывается, почему они пропали…

— А у мамы он тоже, что ли, виртумм забрал? — небрежно спросил я, стараясь не показывать, что эта тема важна для меня.

— Угу, — буркнул Дима, потирая руки, — Они вообще вдрызг разругались. Даже не знаю, чем это вообще у них теперь закончится. Мать не простит его за такое отношение к тебе. Хотя ты тоже хорош. Почему отказался в род вернуться? Что это за детство в тебе взыграло?

— Это не детство, — медленно покачал головой я, — Это элементарное чувство собственного достоинства… Он был не прав, оскорбляя меня раньше, и мог хотя бы извиниться передо мной. Элементарного — прости меня сын, я был не прав — было бы вполне достаточно. Но он почему-то думает, что оказал мне услугу, когда выгонял из рода, и оскорблял при этом, и когда позвал меня обратно, то я, видимо, должен был ноги ему целовать в благодарность. Похоже, ему на нас вообще плевать, и важно лишь одно, чтобы у нас дар был. Не знаю, как вам, но меня такое отношение не устраивает, и терпеть его я не намерен.