Такси высадило нас у шлагбаума, перекрывающего взъезд во внутренний двор, мы прошли через высокую арку и вышли к спортивной площадке, расположенной в центре двора, вокруг которой располагались деревянные лавки, на двух из которых расположились человек десять парней, бурно что-то обсуждавших, размахивая руками. При виде нас все резко замолчали, по вскакивали со своих мест, и не спеша направились к нам.

— Ну, началось… — опасливо произнесла девушка, и теснее прижалась ко мне, схватившись за мою руку.

— Не бойся, — успокоил я её, — Когда скажу идти домой, без споров идёшь домой и быстро! Ясно?

— Угу…

— Который из них твой Грачёв?

— Вон тот, в центре, в коричневом пальто. Только он не мой.

— Юленька, здравствуй! — оскалился тот в улыбке, подойдя ближе к нам, — Не познакомишь нас со своим молодым человеком? Надо же мне понимать, кого я вот-вот в больницу отправлю. Если, конечно, он не свалит отсюда, и быстро-быстро. Раз, два… Всё, не успел. Теперь на целых ногах ему отсюда не уйти, и всё по твоей вине, — и сразу же он резко вытянул руку в мою сторону, и мне в грудь прилетел удар воздушным то ли тараном, то ли копьём, который бессильно разбился о мою броню из щупалец. Я лишь слегка пошатнулся, но устоял.

— Не понял? — он нахмурился, и повторил попытку, и в этот раз от удара у меня оторвались пуговицы на пальто, распахнув его и заставив развиваться, как полы плаща.

— Ну, это ты зря, — моментально рассвирепел я, еле удерживаясь от того, чтобы не перейти в форму Берсерка. Очень было жалко одежду, и я был далеко не миллионер, чтобы каждый раз новую покупать.

— Иди домой! — рявкнул я девушке, и, скинув пальто на снег, чтобы не мешалось, мрачно двинулся навстречу к придуркам, которые ещё не понимали, что их ждёт, и они спокойно переговаривались друг с другом, и ржали, глядя на меня.

Я ещё успел отметить краем глаза, как девушка быстро шмыгнула куда-то в сторону, а после прыгнул прямо в толпу, выпуская через рукава рубашки щупальца, и воздух возмущённо загудел вокруг меня, рассечённый взмахами моих металлических помощниц.

Через несколько секунд всё было кончено. Вокруг меня валялись стонавшие тела, с травмами различной степени тяжести, но живые, и лишь Грачёв застыл напротив меня с вытаращенными глазами, и судорожно силясь обеими руками разжать обхватившее его шею щупальце, которое плавно скользило по ней, то сжимаясь, то ослабляя хватку.

— Слушай сюда, урод. Мне некогда тут с тобой возиться, потому запоминай с первого раза. Больше предупреждать не буду, — процедил я, мрачно глядя в его испуганные глаза, — Юля теперь моя девушка, и я не допущу, чтобы к ней приставали какие-то там козлы. Ещё раз она тебя здесь увидит — и тебе конец. Жалеть я тебя больше не буду. Сломаю руки и ноги, чтобы ты ни прийти сюда не мог, ни самоудовлетворяться, думая о ней. Ты всё понял? Моргни, если да.