Кстати, судья, внимательнейшим образом наблюдавший за схваткой, не счел травмы, полученные Синициным, тяжелыми ранениями, поэтому не стал тормозить бой, и Уфимцева додавила своего противника. Причем как в прямом, так и в переносном смысле, то есть, наступила на сломанную руку, дала парню как следует проораться и спросила, сдается он или нет.

Сдался, конечно. Причем настолько позорно, что мне стало противно, а абсолютное большинство студентов, набившихся на трибуны, разочарованно загудело. Но герою-любовнику было не до них — он захлебывался соплями и умолял судью позвать целителя.

— А ведь девочка выполнила свое обещание! — усмехнулась Дайна мне в гарнитуру. — После такого финала дуэли этому трусу проще удавиться, чем заново завоевать уважение. А ведь в этом мире не улетишь ни на другую планету, ни в другое государственное образование! Засада, однако…

Я едва заметно кивнул, отрешенно отметил, что большая часть народа, перед боем рассевшаяся на стороне Синицина, уже потянулась к выходу, затем ужаснулся перспективам общаться с условно нашими и не угадал — прискакав к нам, раздраженная поединщица сдернула свой пиджак с кресла и прошипела:

— Пошли отсюда — меня аж трясет от мысли, что я когда-то впустила это ничтожество в свой ближний круг!

В этот момент за ее спиной нарисовался какой-то парень и замурлыкал:

— Светлана Валерьевна, вы были великолепны, и я…

— Болеслав Янович, я провела бой, после которого хочется как следует отмыться от грязи. Поэтому, мягко выражаясь, не в духе. Услышьте меня, пожалуйста. И всего вам хорошего.

Студент понимающе кивнул и… толкнул речь, в которой дал понять, что лучший способ забыть неприятное событие — это как следует повеселиться в правильной компании.

Уфимцева дослушала этот монолог до конца и подтверждающе кивнула:

— Согласна. Поэтому-то и уезжаю остывать в единственной компании, в которой мне комфортно и воевать, и тренироваться, и отдыхать. На этом все, счастливо оставаться.

Юноша сдаваться не собирался, вот и начал предлагать что-то еще, но переполнил чашу терпения девушки и заставил ее недобро оскалиться:

— Болеслав Янович, одного горе-ухажера, отказывавшегося понимать слово «Нет», я только что поломала. Вы жаждете стать вторым?

Под прозрением потенциальный «второй» светился чуть ярче Светы, и я счел необходимым вмешаться:

— Всех следующих поломаю я. На правах командира группы. Вернее, проведу пару-тройку боев по крайним правилам: как показывает опыт, перспектива умереть лечит даже самую застарелую навязчивость.

Студент изумленно выгнул бровь, величественно повернулся, оглядел меня с головы до середины груди, наткнулся взглядом на Георгиевский крест и как-то резко увял. Вот я и забыл о существовании этого красавца — помог Уфимцевой надеть пиджак и дубленку, дал команду начинать движение и повел спутниц к ближайшему выходу…