— Не уймете эту пьянь прямо сейчас — добьем. Ибо в своем праве…
«Пьянь» ударила на мой голос и опять промахнулась. Бойцы ГДЭ без особого энтузиазма изобразили некие телодвижения, вроде как, похожие на робкие попытки выполнить мое требование. И усиленно тупили до тех пор, пока их сослуживец, рвавший жилы в безуспешных попытках вырваться из-под двух прессов , не забился в судорогах и не зевнул очередное обновление защиты. А я, заметив, как она просела и схлопнулась, всадил в колени и локти любителя куколок по ледяному лезвию , «возник» рядом с его тушкой и жестом приказал жене отменить оба действующих навыка. Сам, естественно, сделал то же самое, затем перевернул урода на спину, вбил боевой нож, подаренный Уфимцевым, в проекцию ядра, и уставился на онемевших вояк недобрым взглядом:
— Этот новоявленный бездарь имел наглость оскорбить одного кавалера и двух кавалерственных дам Георгиевского креста . Первого февраля, то есть, сразу после возвращения в «Бастион», я доложу об этом вопиющем поступке нашему куратору, и генерал-майор Ляпишев, вне всякого сомнения, захочет пообщаться с этим уродом лично . Поэтому забросьте тело в свой БТР, отвезите на базу и посадите на гауптвахту или ее аналог. А сейчас найдите и приведите к нам трезвого офицера , ибо я начинаю злиться.
Нашли. Некоего старшего лейтенанта Мишина. И, судя его реакции на нас-любимых, не только передали ценные указания, полученные от дежурного по базе, но и описали суть случившегося ЧП. Вояка, естественно, ни разу не обрадовался. Но высказывать свое «фи» нам, невесть что о себе возомнившим шпакам, не решился. Зато попробовал включить режим дурачка. Пришлось ставить на место и его:
— Господин старший лейтенант, даю слово, что если через пять минут вы не выделите нам отдельный сруб категории «А-два», то мы уедем в «Бастион» и по прибытии сообщим генерал-майору Ляпишеву, что постоянному составу тренировочной заимки «Лес» плевать на его приказы. Время пошло!
Старлей скрипнул зубами, невесть в который раз с момента появления покосился на пятна крови, потихоньку заметаемые снегом, и сломался — повел рукой, приглашая следовать за ним, подождал, пока мы подхватим рюкзаки, и потопал к довольно симпатичным одноэтажным домикам, проглядывающим сквозь легкий снегопад. По дороге я выяснил, какие из восьми относятся к «нашей» категории, и выбрал самый дальний. Потом потребовал уведомить весь постоянный состав о нашем прибытии и о том, что по утрам мы будем уходить в лес на пробежку, сообщил, что мы приехали тренироваться, а на незваных гостей реагируем нервно, и первым поднялся на крыльцо. А через минуту, закрыв дверь на засов и оставив рюкзак в сенях, прошел в небольшую гостиную, огляделся и довольно усмехнулся: