я заключил сияющую девчонку в объятия, хорошенечко расцеловал, назвал редкой умничкой и «уступил» супруге, тоже жаждавшей потискать мелкое чудо.

Пока мелкую захваливала моя жена, кинул взгляд на часы и решил, что пять с половиной часов ожидания «Бродяги» желательно провести в комфорте. Вот и утащил подружек к ближайшему еловому бору. А после того, как группа обосновалась под нижними лапами здоровенной заснеженной ели, очередной раз восхитился фанатизму Уфимцевой — не успев завалиться на ковер из хвои, она ушла в себя и продолжила раскачивать прозрение , покорившееся ей только в начале четвертого ночи. Пришлось тормозить:

— Свет, на борту «Бродяги» не поваляешься, не расслабишься и не поспишь. Зато развивать подобные умения — самое оно. Так что отложи тренировку на вторую половину дня и отдохни.

— Есть, командир! — дурашливо воскликнула она, переползла поближе к моей благоверной, пристроила голову на ее плечо, закрыла глаза и как-то резко отключилась.

— Вымоталась, бедняжка… — одними губами проартикулировала Ольга, первой услышав тихое сопение, убрала с лица Уфимцевой непослушную прядь и поймала мой взгляд: — Ты вымотался не меньше. А в Стрежевом сядешь за руль. Поэтому ложись-ка, милый, спать, а я подежурю.

Лег. Вернее, позволил себе расслабиться. И отъехал в страну снов как бы не быстрее мелкой. А «через мгновение» открыл глаза от требовательного хлопка по плечу, разогнал сознание просветлением, переключился в боевой режим, активировал прозрение , «поднял» слетевшие «баффы» и… услышал веселый смешок благоверной:

— Все в порядке, Игнат: нам пора выдвигаться к берегу.

Выдвинулись. Сразу после того, как собрались и сходили до ветру. На ту же опушку вышли за семь минут до времени подбора. Естественно, в открытую, и «обнаружили», что «Бродяга» уже стоит на якоре метрах в сорока от линии прибоя. О своем прибытии сообщили легоньким акустическим ударом . А уже через четверть часа поднялись на борт катера и выслушали забавный монолог его владельца:

— Игнат Данилович, за последние восемь лет я возил к Мрачному не одну сотню одиночных добытчиков и сыгранных групп. Так вот, никто, кроме вас, не ходил в Пятно в межсезонье и не задерживался в нем дольше, чем на пять суток. А про пунктуальность абсолютного большинства ваших коллег даже смешно вспоминать: в семи случаях из каждых десяти мне приходилось ждать потеряшек от трех часов и более. В общем, у меня нет слов!

Я пожал протянутую руку и ухмыльнулся:

— Тогда, может, есть потребности? А то у вас, помнится, невестка из городских, а мы с хорошей добычей…