— Panie Borisenok, czy ten samochód należy do pana? (Господин Борисенок, этот автомобиль принадлежит вам?)

— Tak, to mój samochód. (Да, это мой автомобиль.)

Старший польской группы жестом указал на багажник:

— Proszę otworzyć bagażnik. (Пожалуйста, откройте багажник.)

Ключ в замке щёлкнул с едва слышным звуком. Крышка поднялась, открывая пустое пространство. Офицер с прибором начал работать с особенной сосредоточенностью. Устройство жужжало тихо, луч света пробежал по стенкам и полу багажника. Вторая проверка была не просто формальностью. Казалось, все присутствующие это понимали.

Поляк опустился на колено, заглянул под коврик, поводил устройством по металлу и долго смотрел на показания экрана. Затем поднялся, сделал пару шагов к пассажирской двери, попросил открыть её. Заглянул внутрь, ничего не тронул. Лаптев всё это время стоял рядом, спокойно наблюдая, как будто уже знал, чем закончится эта процедура.

Инна тихо спросила, глядя на Сухорукова:

— Они надеются найти то, чего уже нет? Или просто проверяют, насколько далеко можно зайти?

Советник прищурился, оглянулся на поляков и ответил негромко, но внятно:

— У них задача сейчас прокукорекать… А дальше с них взятки гладки. И чем тщательнее они сейчас ищут, тем меньше будет с них спрос. Это хорошо.

Офицер с прибором вернулся к старшему, пожал плечами и доложил:

— Brak znalezisk. Wstępne testy negatywne. (Ничего не найдено. Предварительные тесты отрицательные.)

Понятые переглянулись. Один тихо кашлянул, второй переступил с ноги на ногу. Старший поляк повернулся ко мне. В его голосе не было извинений, но и враждебности тоже:

— Dziękujemy za współpracę. Protokół zostanie przekazany w konsulacie. Na dziś to wszystko. (Благодарим за сотрудничество. Протокол будет передан в консульство. На сегодня всё.)

Машину закрыли. Фонарь по прежнему бросал длинные тени на снег, лица понятых и офицеров, которые выглядели серыми и усталыми. Группа медленно начала расходиться. Кто-то затянулся сигаретой. Кто-то свернул в переулок. Остались только советские представители, Инна и я.

Лаптев подошёл ближе, голос его был спокойным, почти дружелюбным:

— Держались достойно. Они хотели взять на испуг. Но у них ничего не получилось.

Инна обернулась к нему. По её лицу скользнула ирония, смешанная с лёгкой тревогой.

Сухоруков поднял воротник, бросил взгляд на «Ниву» и сказал:

— Завтра ждите звонка. Потребуется уточнение некоторых моментов. Но это уже по дипломатической линии.

Группа двинулась обратно к подъезду. Снег скрипел под ногами, как старый паркет. Возвращение в квартиру прошло молча.