Одежда с нас была сорвана почти мгновенно, на неё просто не хотелось уделять ни секунды. Ни о каких долгих прелюдиях и речи не шло, Аня, горячая и неистовая, словно настоящая буря, желала всего здесь и сейчас…

Уложив её на постель, навис над ней, гладя жаркое и жаждущее продолжение нежное тело, отзывающееся от прикосновения дрожью и всё большим желанием.

Сегодня ночью между нами уже не было ни намёков, которые я всё это время не замечал, ни чего либо ещё. Только кожа к коже, дыхание в дыхании и её шёпот, прерывающийся, когда я доводил её до дрожи. Каждый стон девушки возбуждал, каждое судорожное движение навстречу говорило больше любых слов… Аня не просто принимала меня — она жадно, почти отчаянно забирала себе всё, что я мог ей дать.

Хоть она и хотела этого в момент, но я не мог позволить девушке так просто всё получить. По крайней мере за раз. Поэтому ночь… Длилась долго.

И в какой-то момент, когда она вцепилась в меня уже практически без сил, задыхаясь на пике, срывая голос, я поймал себя на том, что впервые за долгое время боюсь… не смерти, не волны, а того, что у нас может не хватить времени на все те ночи и дни, которые я хочу ей подарить.

Четыре недели спустя после того момента, как Сергей ощутил приближение силы. Кабинет императора:

— Ты уверен? — спросил император.

Мы находились у него в кабинете, разговаривая на разные темы. Встречи после собраний у нас стали довольно частыми. Во время них мы обсуждали не только проблемы войны, но и состояние империи, а также то, что нужно будет сделать после волны.

Оказалось, нам было о чём пообщаться всё это время. Он всегда первым начинал разговор о будущем, и я не отказывался его обсуждать. В общем, за эти четыре недели, можно сказать, что мы нашли общий язык.

Однако сейчас я затронул довольно щепетильную тему.

— Да. Частица той твари в нём всё ещё есть. Она жива и не умрёт, пока Соколов не возьмёт хотя бы ранг абсолюта. Поэтому я советую держать его подальше от волны и от столицы. Отправить куда-нибудь на фронт.

Мужчина задумался, затем откинулся на спинку кресла, смотря на меня. Наконец он кивнул:

— Я тебя услышал. Пожалуй, ты прав. Нам не стоит рисковать больше, чем мы и так рискуем.

— Тогда я пойду, — я поднялся и подошёл к выходу. Обернувшись, добавил: — Пора начинать.

Император тоже поднялся. Он подошёл ко мне и остановился напротив, вдруг протянув руку:

— Сергей, береги себя и остальных.

Я в ответ протянул свою, и наши руки сомкнулись в крепком рукопожатии.

— Конечно.

— Как вернёшься, выпьем вместе за победу.

Я кивнул ему, развернулся и вышел из кабинета.