А я ощутил неожиданную гордость.

— Яр, давай сгрузим все руны в твой «пластиковый контейнер», и ты подкинешь меня как можно выше?

В глазах подростка сияла надежда. Он был готов рисковать своей жизнью не для того, чтобы прогнать туман и выполнить квест, а ради остатков своего народа. Я вынул пустой контейнер из-под бутербродов и ссыпал туда солнечные осколки.

— Ну, держись.

Птюч взвился вверх и, достигнув максимальной точки, спикировал вперёд. Его врождённая недоразвитость и короткие крылья в кои-то веки не помешали, а помогли: император прошёл сквозь протянутые в воздухе порезы пространства и не задел ни одного!

Он начал складывать солнечные осколки как пазл, одновременно поводя кончиками крыльев по поверхности камня, чтобы помочь энергии течь правильно. Через минуту узор на рунном Столпе воспылал солнечным светом, вокруг разлилась волна силы, синие знаки лопнули, со звоном рассеявшись в воздухе и угаснув. Практически тут же по пространству вокруг прошёл шелест и расслоение срослось!

Собрано 1/1 рунных матриц

Задача: уничтожьте Гъерана Осквернителя, его учеников и их армию

«Армию»? Я стоял наготове, с надвинутым шлемом, мечом и посохом в руках. А Курумикс заблаговременно отошёл назад и влез на самый высокий торчащий камень, приготовившись обороняться тростью. Мы были готовы к тому, что увидим… ну, почти.

Столп окружала большая толпа. С одной стороны сгрудилась полсотня оборванных и измученных птюрсов, они выходили из оцепенения, магия которого спала и рассеялась. Остальные оцепеневшие были разных рас, возрастов, фигур и классов, но их всех объединяло одно любопытное свойство: они были мертвы.

Двести лет вокруг рунного камня копились существа, попавшие в ловушку расслоения. Цепенящая аура вводила их в ступор и лишала воли и сил. Они стояли неподвижно, пока не погибали от истощения — а с годами пропитывались магией негатоса от Столпа и превращались в нежить. А теперь магия исчезла, и примерно сотня скелетов (!) начинала шевелиться — с щёлканьем костей, лязгом доспехов и глухим перезвоном амуниции. Сейчас неупокоенные пробудятся и набросятся на птюрсов.

— Уводи их! — крикнул Птючу, а сам бросился вперёд, к камню.

Не думал, что когда-нибудь встречу сонных скелетонов, у которых потягушки. Но вокруг меня пробуждалась от векового сна целая толпа дезориентированных и замедленных мертвецов.

— Уходим, уходим! — вопил Птюч, хлопая крыльями и отгоняя своих подданных от Столпа.

Спасаемые птюрсы вели себя на удивление бодро и артистично: они шумели, выдавали яркие заметные эмоции, при этом по очереди.