Сегодня удалось договориться о сдаче бабушкиной квартиры. Быстро это получилось, ничего не скажешь. Я сказала Платоше, что не задирала цену и вознаграждена за умеренность. Он поцеловал меня в нос. Взгляд – отсутствующий, такие подробности его не интересуют. Я носом потерлась о его подбородок.
– Ты понимаешь, балда, что теперь нам легче будет жить?
– Главное, – отвечает, – жить, остальное как-нибудь приложится.
– Чтобы прикладывалось, требуются, между прочим, усилия.
Получается, что из нас двоих добытчица – я. Обидно мне это? Ни в коем случае. Было бы катастрофой, если бы добывать блага стал еще и Платоша. Мы с ним сильны тем, что разные и взаимодополняем друг друга. Это называется идеальный брак. Я окружаю его жизнь комфортом, а он наверстывает всё, что пропустил в заморозке.
Много читает. У нашей кровати две стопки книг – с его стороны большая, а с моей – ну да, маленькая. Я платоновское собрание вчера полистала: история, философия, литература. Не хухры-мухры. А что в моей стопке – и говорить как-то неприлично. Детективы да лавбургеры. Изделия по преимуществу дамские. Очечественные.
Мои книги всегда можно отложить, даже выбросить, а Платошины – не можно. Ох… Предмет ревности моей. Я подлезаю ему под руку и шепчу:
– Иннокентий Петрович, вы очень заняты?
Смеется. Просит прощения. Очень темпераментно просит, а я вяло сопротивляюсь. Я, оказывается, интереснее книги, которая летит на пол. Лежит, распластанная, вверх обложкой, наблюдает наш финал-апофеоз. А я, случается, смотрю на нее. И на верхнем фа встречаюсь глазами с Арнольдом, скажем, Тойнби. Это слегка обескураживает. Самое же трогательное в том, что через минуту Платонов мой лезет через меня за книгой и снова принимается за чтение. Вот сейчас, когда я это пишу, он читает книгу о завоевании космоса в СССР. Неожиданно как-то.
Не очень страшно, что я, беременная, так кувыркаюсь? Нужно будет спросить у врача.
Читал сегодня книгу про Соловки – описывался там Кемский пересыльный пункт. А ведь это место, где я в последний раз видел моего кузена Севу. Что-то мне не хочется об этом писать.
Иннокентий рассказал мне, что ему звонил “некто Белков” из правительства. Разговаривал с ним довольно долго.
Имелся в виду, конечно, Желтков. Человек, всем (кроме Иннокентия) известный. Желтков предлагал всяческую поддержку. Оставил свой телефон, чтобы Иннокентий в случае необходимости звонил. Будучи в Питере, обещал “заехать на чай”.
Sehr demokratisch [4] .
Платоше звонил Желтков из правительства. Я бы сказала, сам Желтков. Предлагал всяческую поддержку . Кто-то, правда, заметил, что, когда предлагают всяческую поддержку, ст о ит испытывать сомнения: такое предложение ни к чему не обязывает. Но Желтков здесь, думаю, ни при чем – что же он может предложить, если Платоша ни в чем не нуждается?