— Эй, а ну полегче, — Юки выставил руку, преграждая одиночке путь. Тот оскалился и замолчал, опустив топор.
Мужчина сглотнул, его взгляд пробежался по нашей группе, задержавшись на Юки и его мечах. Он опустил обрез, но не расслабился, его пальцы всё ещё сжимали оружие.
— Я… выживший, — сказал он. — Зовут Марк. Мы тут прячемся. Нас немного, но… вы так странно выглядите. Мечи, щиты, топоры. Кто вы, люди?
— Как ни странно, тоже люди. Скажем так, мы пришли на помощь, — кивнул я, стараясь говорить спокойно. — Сколько вас?
Марк заколебался, но всё же отступил, жестом приглашая внутрь.
— Пойдёмте, — сказал он. — Объясню. Но без резких движений, если не хотите попасть под раздачу пулемётной очереди.
Я переглянулся с остальными.
Был уверен, что это не ловушка, но…
Чёрт тебя дери, тут реально кто-то уцелел!
Мы шагнули внутрь, и дверь за нами захлопнулась с тяжёлым лязгом.
Воздух внутри был спёртым, пропитанным запахом пота и плесени.
Тусклые лампы, запитанные от гудящего в углу генератора, отбрасывали желтоватый свет, выхватывая из полумрака лица выживших.
Помещение оказалось достаточно организованным: вдоль стен тянулись ящики, набитые консервами, бутылками воды и потрёпанными упаковками медикаментов.
Я прикинул: видимо здесь когда-то располагался рабочий цех, он был достаточно просторным, чтобы вместить человек двадцать. И, судя по толпе, здесь их примерно столько и было — уставшие и напуганные, они смотрели на нас настороженно.
Лица измождённые, с ввалившимися щеками и тёмными кругами под глазами. Одежда — рваные куртки, потёртые джинсы, застиранные футболки — всё покрыто пятнами грязи, а запах страха смешивался с запахом мочи, доносящимся до нас из нескольких вёдер в углу.
Женщина, лет сорока, с короткими тёмными волосами, сжимала руку подростка, её взгляд был полон тревоги, но в нём мелькнула слабая надежда.
Один из мужчин, худой, с длинной сединой, стискивал нож, готовый кинуться, если мы сделаем неверный шаг. Отчаянный шаг отчаявшегося человека.
Подросток, лет пятнадцати, смотрел на нас с любопытством, несмотря на общее напряжение окружающих его людей.
Среди всех выделялись пятеро — явно местные бойцы. Глаза жёсткие, движения выверенные, как у привыкших к бою.
Двое держали автоматы, ещё двое — дробовики, а пятый сжимал снайперскую винтовку, но на нас не направил. Лица некоторых покрывали ужасные шрамы, на фоне которых «улыбка» Димона казалась пустяком.
Одежда — потёртые разгрузки, ремни с патронами, ножи на поясе — напоминала военную экипировку. Эти пятеро явно отвечали за безопасность группы.