— Угу. То, что оно не успело усвоить. Совсем немного, но… там нашлось то, что осталось от мышей, — Генри хмыкнул. — Нет, не части, не подумайте. Я нашел по генетическому следу, кусков мышей там не было. Но, думаю, оно успело сожрать не только их. На одних мышах восемьдесят кило не наберешь.

— Это точно, — согласился Скрипач. — Значит, если выделить главные тезисы, ты нашел среду и генетику другого вида. Ну и выделил нечто, эквивалентное конечностям девочки, так, получается?

— Да, — кивнул Генри. — А дальше началось самое интересное. Уже после вскрытия, когда я пытался собрать свои мозги в кучу, ко мне пришли трое из южного совета. Прямо туда, в комнату отдыха. И начался этот самый разговор, из-за которого я оказался здесь.

— Что именно они говорили? — спросил Ит. — Ковьелло, который тут был позавчера, сказал, что они и сами ничего не понимают и не знают.

— Ха, — Генри улыбнулся. — Они и тогда не знали. Поэтому сделали то, что умели.

— И что они умели? — спросил Скрипач.

— Играть с законами, — Генри помрачнел. — Они велели мне вывести отчёт, который я только-только закончил формировать, и стали, по их словам, его исследовать. Я сижу, жду. Они… исследуют, — он покачал головой. — Потом они ушли, я хотел пойти домой, но мне запретили. Ждите, мол, вы нужны. Зачем? Вам объяснят. Ладно, жду, хотя моя смена к тому моменту уже закончилась. Дальше… я устал ждать, решил всё-таки пойти к себе, чтобы немного отдохнуть, и обнаружил, что дверь заблокирована.

Генри покосился на бутылку, но Элин отрицательно покачала головой.

— Позже, — сказала она. — Продолжай, это важно.

— Ладно, — сдался Генри. — Так вот. Прошло ещё несколько часов, и они снова появились, но на этот раз уже по связи. Мне сказали, что я должен дать заключение, и что в этом заключении обязана быть информация о том, что в том доме погибла Таисси Имитта. Я спросил, на каком основании я должен давать такое заключение? Вы же там были, сказал я, вы видели то, что лежало на столе! Какая Таисси Имитта, о чём вы?

— И? — поторопила его Элин.

— Они сказали, что заключение должно основываться на доминирующей генетической форме объекта, — ответил Генри с отвращением в голосе. — И что геном Таисси Имитта в объекте превалирует.

— Шикарно, — покачал головой Скрипач. — Значит, этот закон они изменили уже потом.

— Какой? — не понял Генри.

— О том, что доминирующая генетическая форма теперь вообще ни на что не влияет, — пояснил Скрипач. — Ловко придумано. Ладно, давай дальше.

— Дальше… — Генри замялся. — Дальше они снова и снова требовали, а я снова и снова отказывался. А потом я вдруг понял, что они ведут себя агрессивно. Именно агрессивно, и я удивился. Потому что меня же учили, как и всех прочих, что совет — это разум, логика, совесть, в конце концов. Но они… Они буквально орали на меня, и требовали, чтобы я… чтобы я нарушил закон, понимаете? Ребята, вы же врачи, вы работали в Саприи, и вы понимаете, о чём я говорю. Есть этика, и есть правила. Я не мог поступить так, как они требовали. И мне сказали, что… что я…