— То есть они, выходит дело, и сами ничего не знают? — удивился Генри. — А мне говорили совсем другое.

— Нам тоже говорили совсем другое, — кивнул Скрипач. — Но, как сейчас стало понятно, они не знают. И боятся.

— Ты расскажешь подробности? — спросил Ит.

— Расскажу, — кивнул Генри, и покосился на закрытую бутылку. Элин заметила его взгляд, взяла бутылку, и отставила на край стола.

— Расскажешь до того, как начнешь пить, — приказала она. — И никак иначе.

— Какая вы… — начал Генри, но Элин его перебила.

— Злая? Нехорошая? Жадная? Нет, Генри, это не так, и тебе об этом известно, — сказала она.

— Раньше вы такой не были, — с горечью произнес тот. — Добрее были, что ли. Терпимее. Что с вами случилось?

— Может быть, после смерти Старого Бона я стала больше задумываться о чужом здоровье? — предположила Элин. — Он ведь тоже пил, ты знаешь об этом. Может быть, если бы он пил меньше, был бы жив.

— Его смерть так сильно на вас повлияла? — спросил Генри.

— Сильнее, чем ты можешь себе представить, — тихо сказала Элин. — Впрочем, сейчас это неважно. Расскажи нам то, что хотел, до того, как мы начали есть и пить, — попросила она. — Не хочется портить себе аппетит подробностями твоего рассказа.

— И то верно, — вздохнул Генри. — В общем… с чего бы начать? Я долго думал потом об этом всём, и пришел к выводу, что этот организм… в общем, его нельзя на самом деле убить полностью. Помните, Элин, вы мне пытались доказать когда-то, что там использовалась одна из сред для работы с биоматериалами? — спросил он.

— Верно, — покивала Элин. — Это тогда, когда я пыталась убедить тебя не бояться. В самом начале нашего знакомства.

— Ага. Ну так вот, я думаю, что если это среда, то эта хреновина могла потом либо ожить, либо ещё что-то с ней могло происходить. Ведь что такое среда? Это субстанция, которая умеет поддерживать органы или их части в состоянии стасиса. И не только органы, целый организм может. Жидкость, которая находилась в амниотической сумке, была эквивалентна этой самой среде. И в ней, помимо уже сформированных форм, были зачаточные. То есть при наличии биоматериала, любого, она могла бы его использовать, чтобы расти дальше. Сколько весит четырехлетний ребенок, который был образцом? От пятнадцати до восемнадцати килограмм. А эта штука весила больше восьмидесяти! Что это может означать?

— Что она где-то взяла материал для роста, — подсказал Скрипач.

— Именно. Оно шло или ползло через лес, и… ело. Пожирало то, что было у него на пути, — Генри зябко поёжился. — Причём всё подряд.

— Ты там что-то нашел, — догадался Ит.