— Да, верно. Кошка это кошка, точно, — Генри отпил из своего стакана, поморщился. — Хорошая штука, — похвалил он. — Старый Бон в этих делах толк знал. Повторить, или хотя бы похоже сделать сумеете?

— Сумеем, — кивнул Скрипач. — Там все этапы и рецепты записаны, будем делать так же, как он. Ты чего-то рассказать хотел, не забыл ещё?

Генри отрицательно покачал головой.

— Помню, — мрачно ответил он. — Ладно… чёрт. Никто меня за язык не тянул. Вы ведь в четвертом госпитале работали? Второй знали, или не были в нём никогда?

— Бывали, — ответил Ит. — Двойка для богатых, поэтому бывали нечасто. А что?

— Именно что для богатых. Выше только единица, — Генри вздохнул. — Какие там бывают вызовы… ну, вы, думаю, понимаете. Преимущественно слёты геронто в процессе, мелкая травма, и всё в таком духе. Когда на море сезон, сложнее, конечно, яхты, ныряльщики, и прочая дурь, но тогда, когда это всё случилось, сезон уже кончился. Была поздняя осень, и мы работали преимущественно в пределах самого Саприи, даже не летали никуда уже несколько дней.

— Поздняя осень? — спросил Ит.

— Ну да. Поздняя осень, считай, предзимье, мерзкая погода, дождь, вечер — и тут приходит этот вызов…

В бригаде их в тот вечер было двое, третий врач не вышел — собственно, никакой проблемы в этом Генри и Ева Зенек, его коллега и тайный предмет обожания, не видели. Наоборот, они даже рады были, что этот день проведут вдвоем. Ева в тот период очень нравилась Генри, впрочем, ничего удивительного в этом не было, поскольку Ева была та ещё красотка — статная, русоволосая, задорная, да ещё и зеленоглазая. Генри за ней немножко ухаживал, и Ева эти ухаживания охотно принимала. То есть назревал у них необременительный романчик. Именно романчик, следует заметить, потому что Ева была из другого клана, и замуж за Генри её бы никто никогда не отдал. Но это частности.

— Сидели мы с Евкой, болтали, и тут приходит этот вызов, — рассказывал Генри. — Я смотрю — чёрт, лететь полтора часа, если не больше, и это даже не посёлок, а частный дом, в глуши. Да ещё и вызов какой-то мутный, непонятно, на что вызвали.

— И что там было? — спокойно спросил Скрипач. Как-то даже излишне спокойно.

— Ты про подробности вызова? — спросил Генри. — А их там вообще не было. Прикинь? «Требуются действия медицинской службы Саприи». И всё. Ну, ладно, думаю, один слетаю. Евка говорит — чего это один, полетели вместе, как положено. Взяли укладки, катер, ну и полетели.

Генри смолк, снова взял свой стакан, и сделал изрядный глоток.

— А дальше? — спросил Ит.

— Дальше… ну, прилетели. Дом, немаленький такой, площадка освещена, а на ней уже патрульный катер сидит, перед нами успели, их тоже вызвали, значит. Взяли укладку, пошли туда — нас на пороге патруль тормозит. Говорит, погодите, сейчас мы провеску закончим, данные снимем, и вас пустим. Я говорю — у нас вообще-то медицинские вызовы обычно в приоритете, там кому-то помощь требуется, нас накажут, если мы не начнём работать. Не требуется там помощь, отвечает. Уже не требуется. Так, думаю, ну и дела. Там что, убили кого-то? Он на меня странно так поглядел, и ответил — в некотором смысле да. Так и есть. Посидите и подождите, мы вас сами позовём. Сели мы какой-то комнате, где нам быть сказали, ждём. Чувствую, Евка уже нервничать начинает. И понятно, почему. Там… ребята, там запах стоял такой, что с души воротило. Вроде бы кровью свежей пахло, но при этом — не только ею, понимаете? Чем-то ещё, не могу объяснить. Чем-то кислым, или… не, не могу. Не знаю. Анализ потом ничего не показал, но воняло изрядно. До сих пор вспоминаю этот запах, но что он такое, так и не узнал. Хотя нет, кое-что я ещё в тот вечер понял, но… Ладно. Так вот. Вызывают нас, наконец. Идите, говорят, внутрь дома, сейчас к вам подойдут.