— Вот зачем, — Ит выложил на стол перед Скрипачом первый предмет. — Рыжий, что это такое?

— Адресник, — растерянно произнес Скрипач. — Старый адресник Бао. Ты взял его с собой в лес? Почему он такой грязный?

Ит вместо ответа залез в шкафчик у двери, вытащил из него… старый адресник Бао, и положил рядом со своей находкой.

— Сравни, — предложил он.

— Они одинаковые, — через несколько секунд произнес Скрипач. — Ит, что это значит?

— Спрашиваю ещё раз: где кошка? Она на улице? — резко спросил Ит.

— Видимо, да, — ответил Скрипач.

— Не открывай дверь, — твёрдо сказал Ит. — Рыжий, нам нельзя сейчас открывать дверь. Никому.

— Погоди. Элин собиралась зайти, чтобы…

Ит так же, молча, вытащил второй предмет, и положил рядом с первым.

— Твою мать, — Скрипач расширившимися глазами смотрел на то, что лежало сейчас перед ним на столе. — Это…

— Волосы им почему-то не понравились, — тихо сказал Ит. — Впрочем, там, на пустоши, я видел обрывки шкуры животного. Их тоже не тронули. И я думаю…

— Ит, подожди, — попросил Скрипач. — Где ты это всё нашел?

— В лощине, — ответил Ит. — На дне. Помнишь, Элин сказала, что смерть Старого Бона повлияла на неё сильнее, чем может показаться? Мы говорили с Генри. Да, она была права. Смерть Старого Бона действительно повлияла на Элин гораздо сильнее, чем кто бы то ни было мог себе представить.

— Ты думаешь, она сама? — спросил Скрипач.

— Думаю, да, — кивнул Ит. — Это теперь невозможно проверить, как ты понимаешь. Там почти ничего не осталось. Адресник, и клок волос с заколкой. Может быть, если поискать, найдется ещё что-то, но совсем немногое. Женщина и кошка действительно слишком сильно любили на самом деле Старого Бона. Вот только теперь не у кого спросить, почему это чувство привело их в результате в лес, где они на самом деле и остались.

— Но почему никто ничего не заметил? — спросил Скрипач.

— Потому что их заменили, — беззвучно сказал Ит. — Потому что в лес вошли женщина и кошка, а вышло нечто иное, подобное Таисси Имитта, но сделанное настолько хорошо, что никто не заметил подмены.

— Это не совсем верно, — раздался тихий голос за их спинами. — Что же, время пришло. А раз так… Задавай вопрос, путник. Только постарайся придумать его правильно. Сделай вопрос таким, чтобы глупая Сказительница сумела его осмыслить, и ответить.

Ит медленно повернулся. На пороге спальни стояло то, что до недавнего времени они называли кошкой Баоху.

— Он умер осенью, глубокой тёмной осенью, когда деревья уже облетели, но мороз приходил сюда, в Лимен, лишь по ночам, — существо, стоявшее на пороге спальни, издало долгий, протяжный вздох. — Женщина не плакала, нет. Но её любовь и его смерть оказались для неё больше, чем была она сама. Иногда, когда кто-то умирает, возникает словно бы дыра в душе. А в её случае душа оказалась меньше, чем эта дыра. И она провалилась в неё целиком. А кошка… животные устроены иначе, но кошка испытывала такую тоску, что никогда не сумела бы уместиться в её старом слабом теле. И они, выждав положенный срок, ушли в лес поздним вечером. Женщина знала травы. А кошка знала, что следует сделать кошке, когда тот, кто был основанием и смыслом её жизни, покидает землю. Женщина села под дерево, кошка легла ей на грудь, и уже через час там, в лощине, остались только два тела, и ничего больше. И только после этого пришли мы.