Попробовал приподняться на здоровом локте, оперся спиной о прутья клетки.

Неудачное движение.

Снова боль, да такая, что аж в глазах заплясали разноцветные огоньки. Я сдавленно простонал. Уткнулся лбом в холодные стальные прутья.

А еще хотелось справить нужду. По малому.

Но тут даже в полный рост не встать, не говоря уже о том, чтобы не залить пол клетки собственной отработанной жидкостью. Вроде мелочь, а все равно сделать ничего нельзя.

Ну а как иначе? Под себя?

Нет, бля. Я не старый дед. Не инвалид, мать вашу. Гребанные пришельцы.

— Вам меня не сломать, твари! — заорал я что было сил, но вряд ли меня кто-то услышал.

Злость вскипела во мне с неистовой силой. Казалось бы, после того, что со мной сделал тот костлявый урод, во мне должен был поселиться страх… Страх и бессилие. Но нет. Я не боялся. Только кипел от злости.

Должен же быть способ их остановить?

Затекла шея. Здоровой рукой попробовал ее размять, но получилось не очень. Зато пальцами ощутил небольшую опухоль на шее. Точно. Укол, который сделал мне Крейн. Из-за боли я совсем забыл о том, что согласно теории дока, во мне уже могли инициироваться пси-способности.

Но я ничего необычного не ощущал. Абсолютно ничего.

Неужели на меня не подействовало? Крейн вполне мог ошибиться, ведь он делал тестовый образец, опираясь только на результаты, отразившиеся на нем самом… а в моем случае результат может быть каким угодно. Например, нулевым.

Прошло часа два, а я по-прежнему лежал на полу. Начал донимать голод, ведь я уже больше суток ничего не ел. В постоянно меняющейся обстановке, в непосредственной опасности быть схваченными пришельцами, мы с Анной не смогли обеспечить себя провизией — все сгорело в «Кобре».

И сейчас голод начал терзать не меньше, чем боль.

Жажда? Да, жажда тоже. А у меня не было ничего, что можно употребить по назначению.

Куда делся Крейн?

Анна? Ее-то куда забрали?

Раттлер,Ферт. Барнс? Где все?

Почему вообще все клетки в этом помещении пустые?

Я снова начал злиться. Начало донимать отчаяние — на горизонте никаких просветов. Мне тут никто не поможет. К тому же, очень скоро должен прийти костлявый, продолжить свои пытки.

От одной только мысли по телу пробежал озноб. Содрогнулся. Да так, что снова дала о себе знать острая боль.

— С-сука! — выругался я, схватившись здоровой рукой за поврежденную.

Слезы бессилия сами собой потекли из глаз. Я хотел их стереть, но и это движение отдалось болью.

Полежал несколько минут. Успокоился.

Я не собирался сдаваться. Раньше не собирался. А теперь… Что я могу теперь?

На несколько минут я притих, погрузившись в собственные мысли, затем снова принялся орать какую-то ерунду, поминая всех и вся изощренным четырехэтажным матом.