— Еще раз говорю, если ты такая умная, иди сама. По открытой дороге, по полю, хоть прямо по линии фронта! — зло проговорил Саламандров.

— А что ты взъерепенился? По дороге даже большее расстояние пройдем быстрее, чем по бурелому, где нужно пробираться сквозь чащу, где тебя кусают комары и ползают змеи!

Саламандров с шипением выдохнул.

— Так, ясно! Если ты боишься змей и комаров, может просто вернешься в шатер и подождешь нас пару дней? С массажем под музыку?

Их разговор становился все громче. И хотя мне было бы приятно, если бы они вцепились друг другу в глотку, сейчас они легко могли выдать нас противнику.

Я сделал шаг и встал между ними.

— Игорь Петрович, госпожа! Прошу помнить, что мы на войне, — я сделал многозначительную паузу, — двигаемся через лес. Я иду первым, за мной Игорь Петрович, а дальше — Валерия… Как вас по батюшке?

— Валерия Ильинична, — также зло проговорила женщина.

— До цели нам около сорока километров. Нужно постараться пройти их до темноты.

— Конечно, я сегодня же хочу увидеться с мужем! Как только он будет с нами, твое отношение тут же изменится, не правда ли, дорогой деверь? — ядовито добавила она.

Я убрал карту и молча зашагал по тропинке. Оказывается, можно испытывать такую сильную ненависть не только к семье врага, насильника и убийцы, но и к молодой красивой и очень избалованной женщине.

Идти в поход с аристократкой было действительно дурной идеей. Она постоянно отставала, сбивалась с шага, и мы замедлялись и делали привалы.

Когда начал накрапывать дождь, Саламандров поставил защиту, и мы опять шли как под большим зонтом. И только через несколько минут, по шипению сзади я понял, что он закрыл не всех, и аристократка шла и мокла. С трудом сдержал смех, впрочем, тут же нахмурился. Если они и дальше будут постоянно подкалывать друг друга, то такой разобщенной команде как мы придется туго. На войне, даже несмотря на ссоры, ты должен быть уверен в товарищах, в тех, кто прикрывает тебе спину.

Их путь действительно проходил через самый настоящий бурелом. В густом лесу деревья сплелись в плотный покров, а солнечный свет едва пробивается сквозь листву. Они шли медленно, раздвигая руками еловые ветви.

Валерия двигалась с трудом. Ей всюду мерещились то змеи, то медвежьи капканы.

Внезапно я почувствовал, что воздух вокруг стал тяжелым и густым. Огляделся, багульника, от которого у нас в деревне летом болела голова, нигде не росло. Видимо, слишком влажно и тяжело дышать. Лес казался живым и враждебным. Я знал, что все дело в тусклом освещении и влажности, и все же мне стало не по себе. Посмотрел на свои ладони — от них исходил зеленоватый свет. Кажется, начинали действовать кристаллы. Я незаметно для остальных тряхнул руками, убирая свет.