Когда подполз к Саламандрову, не сильно толкнул его, пытаясь разбудить. Аристократ, мне на радость, застонал и открыл глаза. Под правым глазом у него синел свежий фингал, волосы прилипли ко лбу, обрывки кружевного воротника торчали из камзола, а разорванная на груди рубаха свалялась и потемнела от присохшей крови. И все же он пришел в себя, а я наконец с облегчением выдохнул. Саламандров еще раз застонал и сел, схватившись за голову. Его повело, но он смог удержаться и не завалиться на спину.

— Игорь Петрович, нам нужно уходить.

— Долго я пробыл в отключке? Что произошло? — с трудом проговорил он.

— Вы были без сознания около часа. Я нес вас, но прилетели дроны противника, а потом наши дроны. И устроили побоище прямо рядом с нами. Пришлось укрыться в овраге, — бодро доложил я, крайне довольный его внешним видом и синяком.

Аристократ осмотрел себя и скривился.

— Н-да, одет я не для светского приема. Не хотелось бы кого-то знакомого встретить… Ну, хватит на этом, — он с трудом поднялся, — Возвращаемся в шатер, надо отдохнуть и зализать раны.

— Тогда пойдемте наверх, там скорее найдем укрытие на ночь, солнце уже садится, — предложил я.

Однако оценив подъём, мы оба пришли к мнению, что подняться не сможем. Слишком уж резкий спуск, да и земля осыпается. Вскарабкаемся по склону мы вряд ли, а вот снова свалиться и переломать шеи, это мы запросто сможем.

— Пойдём вдоль русла реки, — заключил Саламандров морщась и массируя пальцами виски.

— Ничего не имею против, — согласился я, косясь на аристократа. Наконец-то его проняло, а то ходил как железобетонный и вообще ни на что не реагировал.

Путь вдоль берега мы проделывали в молчании и почти синхронно шатались. Тело ныло, последствия боя и падения давали о себе знать, но при этом нельзя было расслабляться. Место разреза на груди чесалось. Я потер его, и с удивлением обнаружил, что рана не кровит. Заглянул в ворот гимнастерки — на груди был затянувшийся светло-розовый шрам. Ого, быстро срослось. Либо рана была совсем слабая, либо регенерация Саламандровых прогрессирует. Покосился на фиолетовый фингал на лице Саламандрова. Не так уж и быстро у него всё заживает.

Последние лучи солнца скрылись за деревьями. Дорогу под ногами уже можно было различить, но еще минут двадцать и темень будет такая что хоть глаз коли. А так идти нельзя. Можно было бы освещать путь огнём, но тем самым мы будем выдавать себя на всю округу, чего тоже лучше избежать, учитывая что враги ходят по нашей территории как у себя дома.

Усугубляли ситуацию набежавшие тучи. Где-то громыхнул гром, а на горизонте, то и дело сверкали зарницы. В воздухе пахло озноном. Быть застигнутыми ливнем в пути перспектива неприятная. Особенно в нашем состоянии. Тут даже щит Саламандрова не спасёт.