— Я сказала: дай пройти, — ринулась я вперед, налегая всем телом, словно таран, но меня без особых усилий поймали и скрутили.

— А ты дерзкая, да? — прошептал он мне на ухо и почти получил локтем в подбородок, отчего и прошипел: — Люблю дерзких.

Наверное, именно в этот момент я и поняла, что уже изменилась. Прошлая Арибелла в такой ситуации давно истошно вопила бы, прося о помощи, на всю округу. И не потому, что не могла бы справиться сама, а потому, что справляться самой в наших кругах было попросту не принято.

Но это прошлая я. Здесь и сейчас же, напротив, я хорошо осознала, что ни за что на свете не закричу и уж тем более не попрошу о помощи. Потому что могу обойтись без чужого участия. Потому что я не жертва и жертвой никогда не стану.

Один раз я уже убежала, о чем сожалела до сих пор. Второго раза просто не будет.

Я дралась. Наверное, со стороны это выглядело глупо, некрасиво и недостойно, но я действительно дралась, как бывало это между парнями-конюхами. И пиналась, и кулаками махалась, и даже затылком о чужой нос приложилась, ойкнув от неожиданной боли.

Но не остановилась. Наоборот, получив освобождение из захвата, как следует вооружилась деревянной шваброй, замахнувшись посильнее и…

От расправы за покушение на девичью честь матроса уберег строгий голос, заставивший меня замереть каменным изваянием:

— Что здесь происходит?

И столько надежды появилось в глазах недобитого! Так бы шваброй и огрела! Но вместо этого пришлось выпрямляться и выкручиваться:

— Палубу драю, капитан.

— Палубу или моего матроса? — поинтересовались у меня вроде как строго, но со смешливыми нотками. То ли в голосе, то ли во взгляде, то ли мне вообще показалось.

Темно уже все-таки было.

Обозначенный бессовестный юноша за это время уже успел немного выпрямиться, но не до конца. Коленки оставались согнутыми, а глаза его, как ни странно, слезились. И разбитая губа характерно подергивалась, пока он старательно на меня не смотрел.

— И матроса в том числе, — чистосердечно призналась я, неожиданно громко шмыгнув носом. — Я вообще чистоту уважаю.

— А ты, стало быть, помогать вызвался? — обратился Арс к несчастному.

— Так точно, капитан, — пропищал матрос вдруг ставшим тоненьким голосом.

Злорадству моему не было предела! Все-таки не по коленке попала! А ведь почти не метилась!

— Ну раз ты так помогать любишь, то завтра вместо нее палубу драить будешь, — решил господин Айверс, и, как на мой взгляд, справедливо. — И послезавтра, пожалуй, — размышляя, добавил он и на этом не остановился: — И еще три дня сверху.