— Ты не похожа на родителей, — заметил он, убирая оружие.

Забрав из его рук то последнее, что еще связывало меня с прошлой жизнью, я дрожащими пальцами закрыла медальон. Это была одна из многих непростых тем, которые я почти ни с кем не обсуждала.

— Мои настоящие родители умерли, когда я была еще совсем маленькой, — тихо призналась я, — После их смерти меня забрали и воспитывали хорошие друзья нашей семьи. Они вырастили меня как родную дочь.

Но теперь их нет. Даже мысленно мне было больно об этом думать.

— И ты понятия не имеешь, зачем могла понадобиться Зверю? — в голосе капитана сквозило недоверие, и я его отчасти понимала.

На его месте любой засомневался бы в правдивости моих слов. Всех слов.

— Ни малейшего. Если бы знала, то сказала бы вам.

Почти минуту капитан не сводил с меня пронзительного взгляда. Казалось, он видит меня насквозь, но я действительно рассказала все. И на данный момент очень сильно жалела об этом, потому что моя дальнейшая судьба мне пока была не ясна.

— Хорошо, — сказал он, а затем кивнул на тарелки с неаппетитным содержимым, которые несколько минут назад принесла нам подавальщица. На поверхности бульона плавало что-то черное. — Ешь.

Я вновь посмотрела на блюдо, которое лишь издалека могло бы сойти за суп, и отрицательно покачала головой.

— Спасибо, но я не голодна.

Но кто бы меня слушал⁈ На мою попытку отказаться мужчина лишь ближе придвинул ко мне тарелку с жутким супом.

— Ешь. Нам подали все свежее и в чистых тарелках, а силы тебе еще пригодятся. На моем корабле никто не ходит просто так, поэтому продолжишь работать на кухне. Но картошку больше не трогай, только продукты переводишь, — тут он запнулся и вдруг поспешно исправился: — Ох, простите, графиня, переводите.

Договорив, капитан неожиданно широко улыбнулся — и, несмотря на сарказм в голосе, улыбнулся по-доброму. Признать в нем кровожадного пирата сейчас я ни за что бы не смогла.

Не улыбнуться в ответ было почти невозможно. Сердце забилось в груди с утроенной силой, едва я осознала, что меня все-таки заберут на фрегат. И не просто заберут, а позволят и дальше помогать в камбузе, чтобы отрабатывать крышу над головой и еду.

Снова взглянув в тарелку, наполненная решимостью и воодушевлением, я схватилась за ложку и попробовала суп. Блюдо, на удивление, оказалось съедобным. Вкус бульона чувствовался и был ярким за счет черного перца, темные крошки которого как раз и плавали на поверхности.

Разделив мягкий кругляш хлеба на две части, мужчина протянул мне вторую. Он даже пах свежим хлебом, так что в запеченный бок я вгрызлась уже без опаски. И травяным отваром запила, от которого едва заметно тянуло вербеной.