Нет, все же я многого не понимала. Как сказала бы матушка — в силу юности и отсутствия опыта. О Древние, как мне ее не хватало!

— Другие, — согласился Арс, напомнив мне, что мы все еще ведем беседу о звездах.

— Их больше, и они…

— Ниже, — закончил он за меня фразу и неожиданно накинул мне на плечи свой китель.

Черный китель с серебряными пуговицами, от которого пахло им самим.

— Наверное, это одна из причин, почему я люблю море. — Остановившись позади, господин Айверс обнял меня за плечи.

Оценив его близость, его желание находиться рядом, я позволила себе торжествующую улыбку. Которую он не увидел.

Душа пела. Все внутри меня звенело от радости, от обрушившегося счастья. Но при этом я понимала, что оно может быть недолгим.

Если капитан не откажется от своей задумки выдворить меня с «Морского Дьявола».

— Завтра я покажу тебе рифы.

— Рифы? — удивилась я.

Удивилась тому, что удивляться-то особо было нечему. Рифы я уже видела — и не раз за время нашего плаванья.

— Это не обычные рифы. Есть одно место, куда пиратские корабли приплывают на постой. Уверен, тебе там понравится.

Развернув к себе лицом, Арс обнял меня одной рукой. Костяшками второй невесомо погладил по щеке, взял за подбородок, приподнял голову и…

Вместо того чтобы просто закрыть глаза и расслабиться, я изо всех сил зажмурилась, пытаясь прогнать отвратительные воспоминания. Они вставали перед взором каждый раз, едва я прикрывала веки.

Он вставал. Рейнар ар Риграф — человек, которого я так сильно ненавидела. Сероглазый мужчина, чьи поцелуи никак не стирались из памяти.

— Ты не хочешь, чтобы я тебя целовал? — прошептал капитан мне прямо в губы, касаясь их только дыханием.

— Не в этом дело, — спряталась я у него на груди, прижавшись к мужчине, с удовольствием вдыхая аромат корицы и бурбона.

Я не знала, как объяснить ему, что со мной происходит. Раньше про визиты Зверя в свои сны я не рассказывала, потому что не считала их реальной проблемой. А теперь рассказывать про них было стыдно.

Как о таком рассказать? Особенно тому, кто нравится до дрожи, чьи прикосновения слаще конфет и шоколада.

Понимала, что обижаю Арса. Я не хотела причинять ему боль. Больше того, я желала этого поцелуя не меньше, чем он, но сделать с собой ничего не могла.

Перед глазами вставала другая улыбка, другие глаза.

— Объясни же, Ари. Я пойму, обещаю. Если ты обиделась на мое предложение, то зря. Я не оставлю тебя, стану навещать так часто, как смогу…

— Нет, — оборвала я его пламенную речь, чувствуя, как начинаю злиться. Эта злость подвигла меня сказать почти правду: — Просто я дала себе слово, что отомщу за смерть своих названых родителей. И пока я не исполню эту клятву, я… Я просто не могу.