— Удвоила его восьмой? — догадался я, выходя из тоннеля неподалёку.

— Ага.

— Отличная комбинация, Алиса. Это ведь ты всё спланировала?

— У тебя научилась. Ну и Лёша немного помог.

Сон вдруг сполз по вмятине в стволе. У него не было видимых повреждений, только вот вместо рук появились давно зажившие культи. Он оттолкнулся ими от дерева, лёг на спину и застонал. Металлическая оболочка окончательно впиталась внутрь его тела.

— О, весьма неплохо! — Шада присоединилась к нам, и посмотрела на промежность Сона.

— Ну вот зачем ты это сказала? — спросил я и накрыл корейца материализованным одеялом.

— Блин, парень, вот это ты отжёг! Вот это я понимаю догонялки! — спрыгнул с ветки друид.

— А что у него с руками? — поинтересовался Стрелок.

— Чёрт! — выругался Сон. На культях выступила серая жидкость, которая быстро сформировалась в пятипалую ладонь, а её цвет после этого изменился на телесный.

— О как. — покачал головой я — То есть, теперь ты её контролировать можешь.

— Это длинная история. — отмахнулся кореец.

— Тогда давайте мы все хотя бы оденемся! — безапелляционно скомандовала Принцесса, снова усиливая мой навык материализации.

Я создал всем почти одинаковые просторные футболки и штаны с пуговицей, а также трусы для Сона. Их он натянул без особых проблем, не вылезая из-под одеяла, а вот с пуговицей на штанах справиться не смог. Шада присела перед ним на колени, и стала учить его как застёгиваются такие вещи, широко распространённые в мирах Системы.

— Она в курсе, что Земля — это не менее, а то и более развитый мир? — спросила меня Алиса.

— Ну… Тут скорее вопрос, почему Сон не умеет застёгивать пуговицы.

— Чтобы учиться этому, нужны пальцы. — вздохнул кореец — А у меня их никогда не было, сколько себя помню.

— Зато теперь есть. — успокоила его медуза.

— Это не мои. И да, я действительно могу контролировать его, в любой момент времени. Просто… Иногда мы хотим одного и того же.

— То есть?

— Месяц назад я впервые убил человека… — Сон начал рассказ издалека.

Сон Чу Чхэ родился нормальным, здоровым северокорейским ребёнком, где-то слишком близко к тридцать восьмой параллели, чтобы рассчитывать на спокойную жизнь.

Руки он потерял в возрасте двух лет, в ходе приграничной провокации, предпринятой одной из сторон замороженного конфликта. Кажется, их снёс осколок фугасной мины… Так или иначе, он попал в южнокорейский военный госпиталь, а оттуда — в детский дом. То, что ребёнок выжил, было большой удачей, и она всё не заканчивалась — его усыновил какой-то богатый южнокорейский бизнесмен.

Но бизнес в Южной Корее весьма… специфичен. Некоторые сделки заканчиваются тем, что всех участников потом не могут найти. Их семейные кланы постепенно приходят к более приемлемому варианту договора, а про излишне инициативных исполнителей предпочитают не вспоминать. Богатые люди жрут друг друга, чтобы кто-то стал ещё богаче, и почти всё имущество приёмного отца Сона, пропавшего без вести, когда мальчику было пять, разошлось по родственникам. Осталось только немного денег на содержание ребёнка и зарплату для его опекуна.