Но не тут-то было! Журналист Бельграно подсуетился. Как начал правду-матку ломтями нарезать! Обличать и клеймить предателей аргентинского народа! Здорово завинтил!

В ночь с 24 на 25 мая буйные портеньос, которых как будто стукнуло припадком, под лозунгом «Пусть клич наш слышит твердь: „Свобода или смерть!“» приходили на центральную площадь для того, чтобы подписать меморандум, содержащий более радикальные требования. Кабильдо, чтобы не прослыть сволочами, пришлось пойти на уступки. Состав хунты изменили и Сиснероса выперли вон, пинком по зад.

В этой хунте, которую называют Первой или Патриотической, было девять человек. Председателем во благо «социалистического отечества» стал Корнелио Сааведра, секретарями — Мариано Морено и Хуан Хосе Эстебан Пасо, а также в хунту вошли самолично Мануэль Бельграно, Хуан Хосе Кастельо, Мигеле де Асквенага, Доминго Матеу и Хуан Ларреа. Личности, известные в Европе и Азии. Настоящий водевиль в гриме.

Если верить статистике, которая знает все на свете, то на каждую тысячу человек приходится два гения и два идиота. Каким-то чудом в этот раз в революционном правительстве гениев совсем не оказалось.

В государственной казне новые руководители обнаружили всего на всего 18 песо и 20 сентаво. Использовали их новые власти таким образом: 20 сентаво оставили на хозяйственные нужды, а 18 песо с наслаждением пропили…

Итак, 25 мая в 1810 году последний испанский вице-король, герой бесчисленных любовных интриг, бесповоротно утратил свою власть. Тщетно заморские испанцы пытались сохранить власть ценой обещаний и уступок — ожесточенный народ решил окончательно порвать все связи с Испанией.

День 25 мая стал национальным праздником аргентинского народа — Днем нации, который также называют «Днем майской революции».

Хотя Первая хунта и поклялась править исключительно именем «сидельца», то есть испанского короля Фердинанда, но территории все одно отпадали. Боливию оккупировали перуанцы, а Монтевидео с Асунсьоном, не спешили последовать примеру Буэнос-Айреса. У них нашлись свои авторитеты.

Хунта, засучив рукава, резво принялась за дело. Бывшего вице-короля Сиснероса выслали из страны на Канарские острова, епископу Луэ запретили читать контрреволюционные проповеди. Ах горе-то какое! Как же мы без вас-то будем?

Запрещалось назначать на чиновничьи должности лиц, родившихся за пределами Ла-Платы.

Таким образом, всем испанцам был резко перекрыт доступ к управлению. Неприязнь к гальехо (испанцам) и всему испанскому, будучи закономерной и обоснованной, нередко приводила к крайностям — таким, например, как декрет Первой хунты о высылке всех неженатых испанцев из Буэнос-Айреса. Все на выход!