Монополизация торговли вызывала раздражение не только у тех, кто непосредственно занимался ею, но и вообще у всех жителей колоний, вынужденных покупать товары только у испанских торговцев, которые, пользуясь отсутствием конкуренции, держали высокие цены. Да-а, нет в жизни счастья, хоть ты тресни.
Сложилась уникальная ситуация, когда и знать, и простые люди, включая негров-рабов, горячо хотели одного и того же — освобождения от власти испанской короны. Знать хотела править без оглядки на Мадрид, крестьяне с ремесленниками надеялись, что без испанцев они заживут лучше, а рабы рассчитывали на освобождение. Тут же прямо как у ёжиков, готовящихся залезть на кактус: и хочется, и колется!
Перед глазами жаждущих свободы было несколько вдохновляющих примеров — недавняя Война за независимость Соединенных Штатов, в которой колонистов поддержали Франция, Голландия и Испания (!), Великая французская революция и, наконец, Гаитянская революция, ставшая единственным в истории человечества успешным восстанием рабов.
Но началось все лихим вывертом. Как известно, португальцы всегда были «меньшими братьями», то есть шакалами, британцев. Система взаимоотношений этих двух империй часто именовалась как протекторат Лондона над Лиссабоном. И как только британцев с позором выбили из Буэнос-Айреса, в качестве второго тура, в ход пошли португальцы. Объяснение наезда было следующее. Мол, корсиканец Жозеф, сидящий в Мадриде, никакой не король. А вот в Лиссабоне сидит король настоящий, урожденный.
Старшей дочерью короля Испании Карла IV была инфанта Карлота, выданная в 1790 году за португальского принца Жуана, сына королевы Марии I и короля Педру III. Реальной правительницей Португалии была Мария, а Педру, несмотря на свою принадлежность к правящей династии Браганса, был королем «по праву жены». Педру III умер в 1786 году, а в 1792 году Марию I признали безумной и принц Жуан стал правящим регентом королевства. Способностей к правлению он не имел, склонности тоже, и вообще находился под каблуком у своей властной испанской жены, которую недоброжелатели называли новой легендарной Мессалиной, явно намекая на ее распутство.
Португальский двор резво бежал от Наполеона в Бразилию, где Карлота ловко вознамерилась расширить свои владения за счет окружающих испанских колоний. Мол, все в останется в семье. В первую очередь к Бразилии должно было быть присоединено вице-королевство Рио-де-ла-Плата.
Основания для подобных притязаний имелись, ведь Карл IV и Фердинанд VII отреклись от престола, а Жозеф был узурпатором, не имевшим никаких прав на испанский престол. Хунту, правившую в Севилье от имени сидящего в заточении во французской тюрьме Фердинанда, Карлота в расчет не принимала — мало ли найдется желающих править в смутное время?