-- Очень жаль, Ханна. Иногда даже самые близкие люди предают… Такова жизнь. Отвечу на вопрос, который Вам так трудно задать -- да, это она убила родителей. Ваша мама оказалась невинной жертвой, просто пытавшейся защитить мужа. Когда я увидел, что горничная приближается -- пришлось её… остановить. Если бы Вы послушались брата…

Я смахнула слёзы, лихорадочно роясь в вышитом кошельке на поясе:

-- И осталась дома? Меня бы всё равно убили, как ненужного свидетеля.

Наконец, найдя платок, итак лежавший на виду, осторожно приложила его к щеке Анжея:

-- Надо срочно зашить рану, иначе останется некрасивый шрам.

Он усмехнулся, снова коснувшись горячими губами дрожащей ладони:

-- И что с того? Теперь–то уж никто не назовёт меня «красавчиком», и слава богу.

Я робко улыбнулась, понимая, что поступаю отвратительно -- идиотка только что потеряла родителей, её брат ранен, а она смеет флиртовать… Какая же ты безнадёжная дура, Ханна.

Пришлось постараться и взять себя в руки:

-- Что теперь с нами будет, Анжей?

Он снова отвёл глаза:

-- Вы с Лемом -- дети заговорщика, Ханна. Сожалею, но долг требует доставить обоих в Управление для дальнейшего расследования.

Потрясённая жестоким ответом, осторожно освободила руку из его ладони и, встав, крепко обняла брата. Анжей поднялся вслед за мной, тихонько свистнув. Вынырнувший из темноты человек в чёрном кивнул ему, и через минуту рядом с нами остановилась незнакомая коляска. Друг Лема… нет, капитан разведки господин Бадовски, с серьёзным видом открыл перед нами дверь:

-- Прошу, господа…

Мы с Лемом покорно заняли свои места, а помощники Анжея забросили внутрь несколько больших тюков и саквояжей, после чего сам капитан передал брату хорошо знакомую нам обоим мамину шкатулку с драгоценностями. Я растерянно обернулась к нашему «тюремщику», довольно перемигивавшемуся с усмехавшимся братом:

-- Что это значит? В какие игры вы играете? Вам что, жить надоело?

Анжей снова поднял руки, делая «испуганное» лицо:

-- Никак нет, добрая госпожа -- смиренно прошу пощады… -- и уже серьёзно добавил, -- всё просто, Ханна -- вам с Лемом нельзя здесь оставаться: у «неблагонадёжных» детей заговорщика вряд ли есть шанс скоро выйти из королевских казематов. Имение же, как и остальное имущество, будет конфисковано в пользу казны. Я собрал всё самое ценное, что нашёл в доме -- этого должно хватить на первое время. Мои люди переправят вас за границу, благо, она тут рядом.

Я охнула:

-- А как же родители, мы даже не простились с ними…

Брат нежно обнял, целуя в макушку:

-- Не переживай, Анжей обо всём позаботится. Мы с тобой, малышка, теперь перед ним в неоплатном долгу, -- он обернулся к другу, -- как сам-то будешь выкручиваться из этой ситуации, брат?