Я пожал плечами — мол, ничего подтверждать, как и отрицать, не буду. Сплетнями не занимаюсь. Ну а что — стоит ли обсуждать с одним из моих будущих профессоров другого профессора, говоря о нем плохое? С моей точки зрения, такое никто не оценит.
Карой понял меня правильно, не обиделся.
— Так погоди — в чем вопрос-то сейчас! Ко мне по возвращении в лагерь после боя подошел Доуэлс. Так-то у нас отношения были всегда неплохие, почти дружеские. Начал вдруг тебя расхваливать и потихоньку переводить разговор на тему твоих ночных отлучек. Мол, ходят слухи, и все такое… И не известно ли мне случайно, куда именно ты путешествуешь порталами?
Вот тут меня и проняло.
— Спасибо за информацию. В условиях войны она может оказаться очень важной.
— Так и я о том! — хлопнул рукой по колену Карой. — Зная о том, что вы серьезно поцапались, я совсем иначе отреагировал, чем если бы не знал. Задавать такие вопросы о заместителе командира военного отряда, когда война в разгаре… попахивает это очень плохо. И, если что, я знаю, где палатка Доуэлса.
— Но вы его, мастер, не спугнули, надеюсь? — спросил я.
— Вот тут я и порадовался, что у меня густая борода и не видно вообще, как у меня лицо изменилось от неприятной догадки. Так-то я актер паршивый, если честно. Ответил ему туманными фразами — мол, кое-что знаю, но детали, сам понимаешь… Добавил только в последний момент, по наитию, словно не удержался от того, чтобы горячей новостью поделиться, что сегодня ночью ты снова отправишься на вылазку. Пойдешь разведывать вражеский лагерь к Южным воротам Загинры. Мол, решил оценить ущерб, нанесенный вражеской армии сегодняшней вылазкой. И выкинем мы тебя буквально в километре от Южных ворот.
— Вот за это большое спасибо, мастер! — широко улыбнулся я. — Только просьба больше ничего не делать, я сам хочу заняться дальше этим делом. Обещаю, что никакой напраслины не будет, чтобы не переживали за Доуэлса. Если не виноват, трогать не буду.
Вышел из палатки, очень благодарный Карою и его сообразительности. Доуэлс явно что-то плохое задумал. Подзабыл я о нем, честно говоря. Мозги кипят в попытке придумать что-то полезное, что поможет приблизить нашу победу. Не до этого пакостника совсем было. А зря… он меня помогал убивать «Могучим», очень старался, кстати! Его бы воля, я там на равнине и помер бы. А сейчас бывший куратор оказался под моим командованием. Можно только представить, как его ненависть ко мне нашла новую почву. Я цвету и пахну, а он искупает допущенную серьезную ошибку. И перспектив у него в Академии никаких больше нет после войны.