— Ну да, аномальные зверушки у нас долго не живут, — заметил я, — Чарли исключение.

— Именно так, — кивнула Валентина, — все добровольцы сейчас проходят ускоренный курс на аномальщиков.

— Среди первоочередных задач, — продолжил Островский, — исследование рельефа и ландшафта, разведка полезных ископаемых, мониторинг сейсмической активности, сбор образцов местной флоры и фауны и их генетическое исследование. Но, конечно, самое главное — это исследование самих аномалий.

— А разве мониторинг аномалий проводится не со спутника? — удивилась Майя.

— Со спутника, — подтвердила Валентина. — И вам придётся его запустить.

— Серьёзно? — у меня челюсть сбрякала. — И где мы там найдём космодром?

— Возьмём с собой, — серьёзно ответил Островский. — На первое время нам хватит спутника на низкой орбите. Причём от него даже не будет требоваться картографирование аномалий. Просто детектор.

— Мини-спутник, — прищурился я.

— Не такой уж он мини, сто с лишним килограмм веса, но да, вы правы, — согласился Островский. — И его можно вывести на орбиту ракетой с воздушным стартом с самолёта МиГ-31 «Пегас», который специально для этого предназначен.

— А он совершенно случайно не на базе космического перехватчика МиГ-31Д разрабатывался? — спросил я, кое-что вспомнив. — Который спутники должен был сбивать?

— Удивлён вашей осведомлённости, — одобрительно покачал головой Островский. — Он самый, а что?

— Дело не в осведомлённости, — улыбнулся я, — просто в Сети посмотрел. А заинтересовался вот почему.

Встав, я достал из ящика личные дела аномальщиков с космическим прошлым.

— Вот этих двоих я отобрал в команду самыми первыми, — объяснил я.

— Помню их, — Островскому хватило беглого взгляда на фамилии. — Так вот они куда из лунной программы делись! Точно, слышал про их трагедию…

Они с Валентиной переглянулись.

— Это именно то, что мы и хотели до вас донести, Алексей, — заговорила Валентина. — С одной стороны, мы могли бы взять в экспедицию сколько угодно материалов, оборудования и людей. С другой, для каждого, кто отправится на ту сторону, экспедиция — смертельный риск. Там невозможно будет отгородиться от среды, и очень многие, даже пройдя фильтр в учебке аномальщиков, заболеют и могут умереть. Мы оцениваем потенциальную смертность в 10%. Поэтому и пойдут только добровольцы. Но также это означает, что нам надо минимизировать число участников. Чем меньше, тем лучше.

— Вам нужна взаимозаменяемость, — сообразил я.

— Именно так, — кивнула Валентина. — И, как вижу, пилотов вы уже нашли. Интересно, чем вы руководствовались, когда их отбирали?