— Вы меня не знаете, и причин доверять мне у вас нет, — ответил я и заметил, как от моих слов чуть поморщилась Валентина. — А в такой экспедиции это крайне важно. На вашем месте я бы тоже постарался предложить в команду своего человека. Но если я так сразу соглашусь, это будет неправильно по отношению к тем сотням кандидатов, чьими делами у меня сейчас завален кабинет. Поэтому, если не возражаете…

— Личное дело Глеба Игнатьевича у меня с собой, — улыбнулся Островский. — Разумеется, и в мыслях не было вмешиваться в вашу работу, Алексей Вячеславович.

— Благодарю, — кивнул я. — Багаж? Тимур Маратыч сказал мы с вами едем сразу в часть, работать?

— За багаж не беспокойтесь, его доставят, — Валентина оглянулась, поманила к себе одного из своих гвардейцев, которые тоже прилетели с ней, и тот передал ей сумку, по виду — с ноутбуком, или как здесь говорят — планшетом. — Всё необходимое у меня с собой, Алексей. Едем.

Мы прошли к машине, я деликатно открыл перед Морозовой переднюю дверь, а сам обошёл машину. Показал гвардейцам на соседнюю машину, и те понимающе кивнули. Островский и майор сели сзади, и мы выехали.

— Экскурсию? — спросил я у Валентины.

— У меня только одно пожелание, — ответила та, подумав. — Заедьте, пожалуйста, к Байконуру. Там ведь уже установили мемориальную доску?

— Кажется, временную, — неуверенно ответил я.

— Разве там есть что-то кроме камней? — удивился Островский.

— Вас удивляет моё желание? — Валентина повернулась ко мне вполоборота, взглянула на него.

— Оно несколько неожиданное, — заметил я, мельком глянув на неё.

Кажется, Морозова… взгрустнула?

— Каждая такая трагедия — это наша недоработка, — терпеливо начала объяснять она. — Пока мы изучаем аномалии — они случаются. У меня на руках вся статистика, и я вижу намного больше, чем попадает в средства массовой информации.

— У меня складывается впечатление, Валентина, — я рискнул так к ней обратиться, вроде все свои в машине, а она прямо настаивала на обращении по имени в прошлую встречу, — что вы считаете себя лично ответственной за аномалии?

— В некотором смысле так и есть, — она прикрыла глаза, снова сев прямо. — Мои люди занимаются изысканиями, и результаты пока не так уж сильно радуют. Так что да, ответственность за темпы лежит на мне, как на руководителе.

— Теперь мне стало понятно ваше желание посетить Байконур, — ответил я и глянул в зеркало заднего вида на Островского.

Тот как раз губы поджал. Видимо, пожалел о сказанном про камни.

Завалы практически разобрали, упавшую башню постепенно демонтировали. На съезде с кольца сейчас стояла небольшая табличка, явно временная. А под ней — целая небольшая поляна цветов, венков и горящих в маленьких баночках свечек.