Лорд въехал во двор, дождался, пока подъедут его люди, и они помогли ему спешиться. Что такое с отцом? Как будто не может наступить на ногу! Очень бледен и очень огорчён.

Он так и вошёл в залу — опираясь на плечи двух дюжих парней, Сэма и Гарри. Кэтрин подошла к супругу поприветствовать, он только кивнул, поцеловал ей руку, осведомился о её сроках.

— Ожидаем со дня на день, милорд, — сурово сказала бабушка.

— Миледи Анна, и вы, дочь моя, идёмте, мне нужно переговорить с вами обеими.

— А со мной? — тут же спросила Кэтрин.

— А с вами позже, миледи, — лорд оценивающе оглядел её живот и велел вести себя в комнаты бабушки, а там — усадить в кресло и принести согретого вина.

— Генри, ты и вправду намерен выдать Анну замуж за это ничтожество? — сурово спросила бабушка, едва дверь за парнями закрылась.

— Погодите, миледи, — отмахнулся он. — Глоток вина, и я расскажу вам всё, и даже больше, чем вы, возможно, хотели бы знать! Нет, оставьте Анну, пусть она тоже слушает, ей нужно это слышать.

— Что ещё за напасти на наши головы? — нахмурилась бабушка.

— Вот именно что напасти, — отец глотнул вина, поставил кубок и продолжил. — Я расскажу, а вы уж сами судите, что и как. Вчера мы собирались заночевать в таверне Дэна Красного Носа, что с той стороны Волчьего Леса, а уж утром ехать дальше. Уже и таверна была видна, и опушка леса за ней показалась, и тут Черныш, чёртова тварь, словно обезумел и понёс меня один дьявол знает куда. То есть в лес. Да не по дороге, а в ту сторону, где лично я отродясь не бывал, через бурелом и овраги. Не знаю, сколько времени мы так скакали, уже стемнело. Ясное дело, что в какой-то момент этот чёрный гад споткнулся обо что-то, сбросил меня и умчался куда глаза глядят. А я остался лежать в овраге.

Попытался встать — не удалось, не могу стоять на ноге совсем. И темнота кромешная вокруг, деревья небо загораживают, луны не видно. Куда идти — непонятно. Огонь развести — и то нечем, всё в седельных сумках осталось. Нож на поясе да в сапоге ещё один — и только. И в довершение всего дождь пошёл.

А потом невдалеке завыли волки.

Я ведь никогда не задумывался, почему этот лес — Волчий. Волки — они везде есть, порода их такая, волчья, и судьба им — в лесу жить. Но эти волки выли как-то, ну, неправильно, что ли — такой зверской тоски я у них ни разу не слышал, а сами понимаете, охотиться доводилось, и не единожды.

Уже и помолился даже — всем, кого вспомнить удалось. И Господу, и Пречистой, и святому Николаю, и Рафаилу-архангелу, но вой слышался всё ближе и ближе. А потом послышались шаги, вроде человечьи.