— Да. Хочу. Наверно я совсем дура и не понимаю всей глубины пропасти куда хочу заглянуть, но пусть будет так.
— Начну с прямого ответа на твой вопрос. Да, вы для меня дети. Заблудившиеся в своих страхах, ненависти, и пролитой крови. Если выведу вас к свету, буду почитать это одним из лучших своих деяний. Как инструмент вы мне не нужны, как расходный материал — тоже. В Тысячемирье полно наёмников, и просто авантюристов готовых сделать любое даже самое трудное дело только за деньги. Но куда вас девать? Три тысячи человек. Три тысячи судеб, миллионы желаний, и мириады страстей? Не старая бумажка, чтобы выкинуть или даже пройти мимо. Совесть она такая штука. Раз пройдёшь мимо, второй, а потом и не заметишь, как превратишься в обыкновенную мразь.
— Да. — Авора покачала головой. У меня было много вариантов твоего ответа. Даже слово чести данное перед лицом Творца, но вот это…
— А что «это»? — Тайр рассмеялся. — Можешь считать мою совесть частью искры творца, и все мои договорённости с ней — клятвами перед ликом его. Не усложняй, Авора. У каждого человека есть убеждения, даже если они заключаются в том, чтобы не иметь никаких убеждений. У меня вот такие. Кстати, а твои убеждения не противоречат тому, что ты практически развела свою матрисс на свидание со мной?
— Ну не развела конечно. — Авора слегка порозовела. — Арада сразу поняла, что у меня в этой встрече есть совсем другой резон, но сочла, что некоторая интрига в деле создания аналитической группы не помешает.
— Детский сад. — Прокомментировал Тайр и покачал головой. — Как же вы живёте с таким ворохом мусора в голове?
— Так потому мы и не главы дома. — Авора негромко рассмеялась, и чуть склонив голову вытянула свою косу с трёхгранным стальным жалом так, чтобы она легла поверх груди. — А ты будешь наставлять нас, неразумных на Путях Творцов.
— Пороть вас надо, а не наставлять. — Тайр вздохнул.
— Это обязательно. — Авора как-то странно улыбнулась. — Но сначала… — Она мягко встала, и шагнув к главе Дома опустилась на колени и подняла голову так чтобы было видно её горло. — Прими мою верность, и жизнь, повелитель.
— Твоя жизнь и верность принята. — Тайр страшно не любивший всякую театральщину, тем не менее уважал обычаи, и как того требовал этикет, провёл указательным пальцем по горлу Аворы, и подал ей руку.
Не поднимаясь Авора дёрнула шнурок на спине, чуть изогнувшись телом, выскользнула из платья и только после этого встала перед Тайром совершенно обнажённая.
— Пусть это будет мальчик.
Когда-то в будущем, возможно, мир будет спасать красота, а пока этим занимается инстинкт самосохранения и чувство страха.