Взгляд упал на газету старика.

— Можно почитать? — попросил я.

— Андреич, да тебе надо уже плату брать за услуги, — Кайрат Айдынович хищно ухмыльнулся. — То зеркало новичку, то газету. Может, чаю еще молодому заваришь?

— Ну чего ты? — буркнул старик, с упреком глядя на соседа по койке. — Видишь, малый не в себе? Надо понимать.

И протянул мне газету.

— Держи, милок, почитай. Слово лечит. Только не мни.

Я взял газету. Начал читать. И с каждой строчкой глаза мои становились все больше и больше.

«Неделя», № 77 (11945), четверг, 2 апреля 1970

Я уставился на год. 1970! Это ж получается… Мне в то время двенадцать было. Прыжок на пятьдесят четыре года назад.

Судорожно сглотнув, я продолжил чтение.

Отъезд советской партийно-правительственной делегации в Будапешт

Из Москвы в Будапешт 1 апреля на празднование 25-летия освобождения Венгрии по приглашению ЦК Венгерской социалистической рабочей партии Президиума Венгерской Народной Республики и Венгерского революционного рабоче-крестьянского правительства выехала советская партийно-правительственная делегация. Ее возглавляет Генеральный секретарь ЦК КПСС товарищ Л. И. Брежнев.

Сухой язык вызвал зевоту. Дочитав до конца абзаца, я уже забыл, о чем было в начале. Принялся читать только заголовки, не вникая в текст самих статей.

За единство действий и пролетарский интернационализм

В поселке Красное, на Волге, живет легенда

11 апреля — все на коммунистический субботник!

Закрыв газету на последней странице, понял — все происходит на самом деле, и я действительно попал в 1970 год. Сейчас таких заголовков нигде не увидишь.

Я вернул газету Михаилу Андреевичу и некоторое время смотрел в потолок, не представляя, что делать дальше. От былой весёлости не осталось и следа. Я вдруг начал припоминать, что произошло потом — Афган, Чернобыль, распад СССР, дикие 90-е, — и понял, что переживать все это вновь мне не хотелось. Захотелось домой, в свою хоть и маленькую, но вполне себе уютную квартирку.

От надвигающейся хандры спасла Тома. Грузно ввалившись в палату, она прокуренным голосом сообщила:

— Ужин!

Обитатели палаты сразу же засуетились.

Мы вышли в коридор и застучали костылями в сторону комнаты приема пищи. Странно было, что еду не разнесли по палатам.

— Доктор говорит, что так лучше для пациентов, — сказал Михаил Андреевич на мой вопрос. — Гимнастика полезна для выздоровления. Тем более для нас.

Старик хохотнул, кивнул на свою ногу в гипсе.

«Доктор садист просто», — хмуро подумал я.

На ужин подавали слипшиеся макароны с подливом, в котором, как я ни старался, но мяса так и не нашел. С макаронами давали серый хлеб и чай. Хлеб был вкусный, а вот чай отдавал половой тряпкой. Но в еде я был не привередлив, поэтому все съел. К тому же сказывался голод и молодой организм — есть хотелось неимоверно.