Больше я говорить ничего не стал. Тут и без мастера этикета понятно, что моя позиция раз в десять ниже, чем у этой женщины. Не мне её учить. Тем более не зная всех условий задачи и тех трудностей, с которыми ей приходится работать. Но вопрос она интересный задала. Может и не просто так спросила. На что-то намекает?

А если…

— Может я и юн, с этим трудно не согласиться. Но юность бывает разной. Кто-то живет в роскоши, ни о чем не беспокоится. У него нет мотивации рвать жилы. А кому-то приходится выживать. Для таких людей, зачастую, скорость обучения — это залог выживания.

— А ты выживаешь? — прищурилась она.

— Сейчас мои условия в разы лучше, чем раньше, — ответил я осторожно, подбирая слова, — Но кое-что, надеюсь, во мне останется неизменным, даже не смотря на размягчающие условия — голодность, готовность трудиться и браться за сложные задачи.

— Если бы этого было достаточно, — покачала она головой, изучая меня. — Ладно, у меня не так много времени, чтобы болтать. У тебя вроде бы вопрос.

— По опекунству. Я не знаю этих родственников. Вели они себя странно. Не как союзники.

— Я в курсе твоего дела, — покивала она, — Ты знаешь, что считался официально погибшим? Твоё наследство должно было отойти этим людям, как ближайшим родственникам. Имею ввиду проживающих в нашем государстве. Земля бы им не досталась, но деньги на счетах — да.

— Почему тогда они их не получили?

— Потому что у нас в стране бардак, — прямо заявила она, — Банк не хотел отдавать то, что ему не принадлежало. Пользовался отговоркой, что тела наследников не нашли, а значит их можно считать без вести пропавшими, что является достаточным основание, чтобы затянуть дело.

— Как же тогда… А, понял.

Вмешательство князя творит чудеса.

— Как деньги попали к тебе так быстро? Да, ответ очевиден, — от чего-то она развеселилась.

— Мне есть, чего опасаться?

— А сколько тебе лет?

— Семнадцать. В феврале исполнится восемнадцать.

— Тогда нет. Шли всех родственников, — выделила она это слово, — Куда хочешь. Ты аристократ, а они — никто. Надеюсь, не задела твоих родственных чувств.

— Я только рад прямоте. Спасибо, что прояснили. Прямо гора с плеч.

— Ты плохо ориентируешься в нашем обществе. Но вижу, что к мастеру этикета заглянул.

Она усмехнулась, а я покраснел. У этой женщины индекс опасности был выше семидесяти пяти. На столь высоких значениях мои методы анализа буксовали и не выдавали точных данных. Потенциал — как минимум она может вырасти в силе раза в полтора. Монстр, а не женщина. При такой силе она легко могла обладать сверх нюхом и восприятием. Для неё, возможно, я был варваром, который совсем не умеет за собой следить.