— И не собиралась.
Дверь ванной закрылась за мной с тихим, окончательным щелчком.
Я прислонилась к холодному дереву, прижала ладонь ко рту и поняла, что мои губы растягиваются в улыбку — тонкую, жёсткую, совсем не похожую на ту, которую он привык видеть. Внутри всё звенело от пугающей, кристально чистой ясности.
«Он ещё не знает, — подумала я, глядя на мутный силуэт за матовым стеклом двери. — Он думает, что я играю в обиду. Он думает, что я сломаюсь через три дня».
Я повернула кран с ледяной водой.
«Ты даже не представляешь, Деймон, какую партию ты только что проиграл».
В тот миг, когда щеколда с тихим щелчком встала на место, мои ноги подкосились.
Я сползла на холодный мраморный пол, зажимая рот ладонью, чтобы заглушить тот хриплый, истеричный, почти безумный смех, который рвался из горла. Слёзы — или это был просто спазм? — жгли глаза.
Я воскресла. Бог, вселенная или какая-то жестокая шутка судьбы — кто-то из них впихнул меня обратно в хронологию, в самую точку бифуркации моей жизни.
Я подняла голову и посмотрела в зеркало над раковиной.
Бледное лицо. Но глаза — глаза горели. Живые, ясные, хищные. В них больше не было той умоляющей собачьей преданности.
В прошлой временной линии, меньше чем через месяц от сегодняшнего дня, Деймон рухнул бы в своём офисе. Врачи диагностировали бы редкую, агрессивную форму аутоиммунного гепатита. Ему бы срочно потребовалась частичная трансплантация, но его редкая группа крови и специфические антительные маркеры сделали бы поиск донора почти невозможным. Ему дали бы три месяца жизни.
Я была тем самым донором — совпадение один на миллион.
Я перенесла ту изнурительную операцию тайно. Доктор Штерн, частный специалист, связанный строжайшим соглашением о неразглашении, — чтобы Деймон думал, будто его спас чудодейственный аноним. Я разрушила собственное здоровье. Иммунитет был скомпрометирован навсегда. Всё ради того, чтобы он не чувствовал себя обязанным жене, подарившей ему жизнь.
И как он отблагодарил это чудо?
Остаток своей заимствованной жизни он провёл в постели Жасмин.
Я посмотрела на своё отражение в упор — с той пугающей, застывшей хищностью, от которой по коже бегут мурашки.
«Только не в этот раз».
Я медленно поднялась на ноги, всё ещё чувствуя холод мрамора сквозь тонкую ткань пижамных штанов.
— В этот раз, Деймон, — прошептала я собственному отражению, — можешь забирать свою настоящую любовь. Но тебе придётся выживать без моей печени. И строить свою империю без моего мозга.
Я повернула кран, плеснула ледяной водой в лицо. Холодная вода обожгла щёки, дыхание выровнялось.