— Так мы договорились? Значит, сначала — материал про базу, потом — в начале июня я Белозора у тебя на пару дней заберу, — потер руки Исаков.
В этот момент в кабинет вошла Фаечка с подносом. Красивая, молодая — но с дурацкой химзавивочной прической, как у многих женщин нынче, и не менее дурацкой привычкой бесконечно трепать языком с коллегами о чужой личной жизни — как у многих женщин во все времена.
Старательно стреляя глазками на Исакова, Фаина свет Адамовна, грациозно изогнувшись, поставила поднос с кофе и сладостями на столик. Конечно, лицом она расположилась к шефу, меня проигнорировала, а выдающиеся свои формы, обтянутые строгой юбкой, продемонстрировала импозантному гостю.
Молодой директор разве что не облизывался.
Чашек было две, потому мне оставалось только сказать:
— Ну, тогда я жду команды? Да пошел я?
Исаков погрозил мне пальцем и хохотнул. Шеф только вяло отмахнулся.
— Гера! — сказал Стариков, заглянув в мой кабинет. — Пошли обедать.
— Есть предложения?
— А есть варианты? В столовую ПДО, ясен пень! У Волкова кормят дешево и вкусно. И поварихи — огонь! Не женщины, а взбитые сливки.
Это было даже интересно — посмотреть на женщин-взбитые сливки. Услышав слово «обед», нарисовался и Юрий Анатольич:
— Хлопцы, я тут про столовую слыхал… Шеф вон с Исаковым кофеи распивает, так мы можем вместе сгонять, а?
— О! — Женьку такая идея явно понравилась. — Ещё и прокатимся!
Арина Петровна тоже собиралась на обед, и, столкнувшись с нашей троицей в коридоре, подозрительно и серьезно нас оглядела:
— Куда это вы с такими довольными лицами?
— Военная тайна! — ответил Анатольич.
Он был большой специалист по теме поесть, поспать и по бабам. Они у него по струнке ходили. Все, кроме жены.
Когда мы добрались до столовой ПДО, я постепенно начал выпадать в осадок. Советские столовки мнились мне чем-то схожим с нашей студенческой едальней: обшарпанной, с толстыми громогласными тетками и покоцанными стаканами. А тут, у деревообработчиков, всё было скорее как в приличном бистро в ретро-стиле: на стене — репродукция картины Шишкина — с медведями, чистые белые скатерти, даже цветы в вазах. Посуда — сверкающая, подносы — новые, ярко-красные, подавальщицы и кассир — такие благодушные приятные молодки, по которым сразу видно — еда тут очень вкусная и питательная. А выпечка… Пирожки с повидлом пахли так одуряюще, что я один за другим положил себе на поднос, рядом с борщом, салатом и пловом целых четыре штуки.
И компот!
«Длинное и синее, пахнет колбасой,» — угадайте, что это? Правильно, поезд Москва-Брест. Я стоял на железнодорожном вокзале и дышал запахом мазута, человеческой суеты и вареных яиц. Почему на вокзале постоянно пахнет вареными яйцами?