— «Запрещено причинять ущерб и вредить имуществу нанимателя…»

— Подушки — это наша собственность? — зыркнул я на управляющую. — Или он со своими пришёл?

— Босс… — начал было оправдываться стражник.

— Молчи, — посмотрел на него так, что бедняга аж зажмурился, ожидая удара или ещё чего-то.

— Наши подушки… Мебельная фабрика «Алевтина» делала. Часть дизайнерского комплекта из Ирильского древа молодости. Источает особый аромат, действующий как естественный… феромо…

— Возбудитель, короче. Понятно. Штраф?

— Сто нод и стоимость испорченного имущества.

— Весь комплект мебели из четвёртой комнаты на замену. Во сколько нам это обойдётся?

— Ну… Около трёхсот-четырёхсот нод.

— Кори. С тебя триста нод за мебель, сто пятьдесят нод штрафа и лишение зарплаты на месяц вперёд.

— Я… но… как же так… Босс, я заплачу… Отработаю и заплачу. Чуть позже, сейчас на мели…

— На девок все деньги ушли? Понимаю… Анна, в случае отказа от оплаты что мы делаем? Параграф двадцать три, пункт второй, подраздел «А».

— Наниматель вправе самостоятельно назначить наказание провинившемуся, но не вправе убивать работника или ограничивать его свободу дольше, чем на три месяца.

— Отлично… Подушки вернул, — строго приказал я Кори.

Стражник нехотя, но отдал подушки, вернее, положил их на стул рядом и осторожно прикрыл своё хозяйство. Впрочем, ни от кого не укрылось, что мать природа наделила его маленькими ладошками и крепким молотом ниже пояса.

— Ого… — не выдержала Улия, а следом дико испугалась и ойкнула, прикрыв рот ладошкой и испуганно посмотрев на меня.

— Тут и впрямь… «ого». Но можно и не озвучивать своё удивление вслух, — я поднялся и подошёл к Кори, положив руку ему на плечо. — Принимай наказание.

— А… Что это? Ой…БОСС! ГОСПОДИН! ВЛАДЫКА! УМОЛЯЮ! НЕ НАДО!

— Принимай, или ещё меньше сделаю, — сурово пригрозил я, и Кори натурально расплакался, но уведомление Системы принял. — Ну вот и всё. С таким ты будешь безвреден.

Все оторопело пытались осознать, что именно произошло и куда, собственно, делось всё это масштабное достоинство. Одна Анна, прошедшая пластику груди, сразу поняла, что я сделал.

— А теперь слушай меня очень внимательно, горе ты луковое. Мне сказали, у тебя талант втираться в доверие к прелестницам. А у нас тут на носу расширение и отбор новых умелиц впереди. Согласно отчётам, за прошедшие две недели мы приняли шестнадцать девочек и распрощались с шестью из них. Это слишком высокий процент. Они могу украсть наши методы, наши идеи, наши планы. Не все из них в достаточной степени адекватны. Не все понимают, что они идут не в бордель. Я хочу, чтобы ты стал помощником Анны в этом вопросе. И ты будешь нести персональную ответственность за климат женской части нашего коллектива. Я не хочу слышать нытьё. Я не хочу, чтобы они домогались в рабочее время стражников или светили тем, чем светить не надо. Тем более на стороне и за деньги. Это отразится на моей репутации. А за такое я буду не просто наказывать, а карать. Примерно как тебя сейчас. За следующий месяц я жду от тебя конкретных изменений в составе наших див. Сейчас у нас сорок три девочки на контракте. Их должно стать шестьдесят. И среди них никаких проходимок и позорящих нас девиц. И если таковые всё ещё трутся среди нынешнего персонала — через неделю, если не образумятся, они должны покинуть нашу «Обитель». Уяснил? — я взял бутылку какого-то крепкого пойла и полил себе на руки, демонстрационно проводя дезинфекцию. — Справишься — верну пять сантиментов. Нет — уменьшу ещё на пять.