Автор: Мария Полночь
Салазар всегда легко переходил границы. Его воля не знала сомнений, а цели неизменно оправдывали средства. Год за годом, упиваясь безнаказанностью, он оставался глух к предсмертным крикам своих жертв. Какое бы чудовищное злодеяние он ни совершал — земной закон оказывался бессилен.
Однако, если бы Салазар однажды остановился, замолчал и перестал дышать хотя бы на минуту, то услышал бы кое что.
Там, где нет солнца, звезд и горизонта — за миллиарды миль пространственных тоннелей — в туже секунду, когда он совершил свой первый черный грех, раздался глухой, едва уловимый хруст. Это огромное, тяжелое копыто смоляного коня опустилось на твердыню бескрайней пустыни. Чтобы просто поднять ногу, этому зверю требуется шестьсот шестьдесят шесть земных минут. Незримый Всадник начал медленный, но неотвратимый марш у подножия Чёрного Зиккурата — единственного Монолита, царившего в чёрной пустоте.
Пока Салазар в очередной раз лихорадочно заметал следы, отмывал липкие от крови руки, прятался в подземельях или чертил защитные руны — конь делал очередной шаг. Всего один раз в шестьсот шестьдесят шесть минут — ему незачем спешить.
С того мгновения Салазар мог бежать на край света, сменить имя, прожить еще сто лет, стать королем и сжечь всех своих врагов. Неизменным было лишь одно: какой бы триумф колдун не праздновал, в абсолютной пустоте опускалось черное копыто.
Чем старше становится Салазар, тем быстрее двигался конь: шаги, затем рысь, а в предсмертный миг колдуна кошмарный конь сорвался в бешеный, яростный галоп, стирающий границы между мирами.
Салазар до последнего думал, что перехитрил судьбу. Но в ту самую секунду, когда его глаза окончательно закрылись, а иссохшие кости опустились в могилу, черная тень Всадника уже стояла над свежим холмом.
Оглушительный, тяжелый топот оборвался мгновенно. Чёрный конь замер посреди крестов и могил, выдыхая из ноздрей клубы жирного смоляного дыма. Всадник бесшумно ступил на Землю. Под глубоким капюшоном вместо лица зияла абсолютная, голодная тьма.
Всадник присел на одно колено перед надгробием и вонзил свои бледные, ледяные пальцы глубоко в землю. Та расступилась, выдав скрюченную, фигуру колдуна. Всадник сжал мертвую шею старика, и в туже секунду из дряхлой оболочки Салазара с диким, астральным воем вырвалась его суть — дрожащая, обнаженная душа.
Колдун попытался вскинуть призрачные руки, чтобы сплести защитное заклинание, воззвать к демонам, с которыми когда-то делил власть, или хотя бы закричать. Но рядом со Всадником в этой леденящей пустоте его магия обратилась в ничто. Оказалось, что все его темные пакты были лишь детской игрой, в которую позволено было сыграть. Салазар стоял на пороге подлинного ужаса.