— Сколько у меня есть времени, чтобы сориентироваться? — встрепенулся я.

— Буквально один-два сэна, не больше. Потом сон настроится на тебя и вот тогда разрушить его будет не так-то просто. Вторая особенность, которая должна тебя насторожить, это…

Мастер Рао сделал неуловимый жест рукой, и я удивленно приподнял брови, обнаружив, что вместо обычного студенческого мундира, в котором я традиционно приходил во все свои сны, на мне красуется дурацкая розовая пижама с алыми сердечками.

Я аж подпрыгнул, когда обнаружил на себе это гнусное безобразие. А пижама тем временем самопроизвольно сменила цвет на белую, после чего сердечки с нее внезапно слетели и поплыли по воздуху, словно кружа вокруг меня диковатый хоровод, от вида которого мне и вовсе стало не по себе.

— Вторая особенность сна-ловушки — это его абсурдность, — таким же ровным голосом известил меня мастер Рао, после чего махнул рукой, и сердечки мгновенно растаяли в воздухе, а на мне вместо пижамы снова появился стандартный черный мундир. — Здесь может случиться что угодно и когда угодно, даже если это в принципе невозможно.

Уф.

Какое счастье. Сердечки — это уже реально перебор.

— Простите, мастер, — счел все-таки нужным уточнить я, убедившись, что с одеждой все в полном порядке. — Может, я ошибаюсь, но обычные сны тоже бывают абсурдными.

— Верно. Но при этом обычные сны мы, как правило, не контролируем. И их абсурдность осознаем лишь после того, как проснемся. Тогда как во сне-ловушке ты будешь совершенно четко осознавать, что что-то неправильно. И даже если при этом ты не поймешь, что именно не в порядке, твои инстинкты непременно заставят тебя засомневаться. Третья особенность снов-ловушек…

Старик снова взмахнул рукой и, подняв левитацией в воздух со стола увесистую книжку, швырнул ее в меня.

Я едва успел увернуться.

— Их невозможность, ученик, — менторским тоном возвестил мастер Рао, швыряя в меня книжку повторно. — В обычной жизни магия воздуха, как и искусство левитации, мне недоступны. Тогда как во сне-ловушке я могу спокойно использовать любой магический элемент. В том числе и тот, который для меня в реальной жизни невозможен по определению.

Прямо у меня на глазах несчастная книга вспыхнула жарким огнем и в третий раз понеслась ко мне, разбрасывая по сторонам искры.

Я, конечно, пригнулся. Затем увернулся от бешеного фолианта раз, другой, третий. Но в какой-то момент вдруг заметил, что воздух вокруг меня словно сгустился, а спустя несколько сэнов и вовсе уплотнился настолько, что вскоре я влип, как муха в паутину, и уже при всем желании не смог сделать ни единого шага ни вперед, ни назад.