Настя потеряла час работы за одну секунду. Коллега выдернула зарядку, ноутбук умер, и вся презентация, собранная в спешке из обрывков данных и старого шаблона, исчезла в чёрной мёртвой коробке. До дедлайна оставалось пять минут, а у неё в руках — только ледяные пальцы и горло, сдавленное так, что воздух не доходил до лёгких. Она успела. Она выдрала этот день из хаоса бессонницы, тошноты и капризов начальника, и всё это ушло из-за чужой прихоти подзарядить телефон.

Она три года живёт в режиме аврала от дедлайна до дедлайна, бежит вверх по эскалатору, едущему вниз, и каждый день едва удерживает равновесие. Чувства проносятся сквозь неё, как поезда через маленькую станцию: усталость, обида, злость, стыд, и под ними — ровная тошная грусть, которую нельзя ни на кого свалить. Она гасит в себе, откладывает своё на потом, делает вид, что хватает того, что есть. Последний парень ушёл, потому что устал быть хорошим, а она-то думала, что терпела она. Неправильно посчитали, кто кому сколько должен.

Настя смотрит на погасший экран и чувствует, как земля уходит из-под ног по-настоящему, как в лифте, что вдруг срывается. Каждая секунда тянется и бьёт отдельно, и она понимает, что сейчас либо найдёт в себе что-то, чего у неё нет, либо окончательно съедет вниз, туда, где уже ждут призраки её недосказанных фраз и невыполненных дел.