— А в среднем мы все едим голубцы!
Валерий залился смехом от собственной шутки. Он приходил к ним на этаж почти каждый день. Программист с соседнего проекта, тридцать четыре года, полноватый, рано облысевший. Остатки волос он зачёсывал набок, но они всё равно топорщились: Валерий имел привычку скрести затылок, когда думал, а думал он, судя по всему, постоянно. От него пахло. Не резко, но так, что и в без того душном кабинете этот запах становился отдельным, почти физическим присутствием, третьим человеком в комнате, которого никто не звал и которого нельзя было выставить за дверь.
Вика рядом хохотала искренне, запрокинув голову, так что было видно пломбы на верхних зубах.
Настя выдавила улыбку и кивнула.
Валерий обвёл их лица взглядом, убедился, что шутка «зашла», и остался доволен собой. Довольство разлилось по его лицу медленно, как масло по сковородке.
— Ну ладно, я пошёл. Не скучайте.
И выкатился из кабинета, оставив после себя запах и тишину.
Так шутил ещё её дедушка. Про среднее, про голубцы, про то, что если у одного густо, а у другого совсем пусто, то в отчёте всё равно выходит поровну и все как будто сыты. У дедушки это звучало тепло, по-стариковски, с прищуром и хитринкой, за кухонным столом, под чай с вареньем. У Валерия та же шутка звучала как заученный со сцены номер, который повторяют в сотый раз и всё ещё ждут аплодисментов.
А до голубцов он минут десять втолковывал им, что среднюю зарплату по стране людям считают неправильно. Что честнее считать по этой, как её. Он и сам запинался на слове, то ли медиана, то ли ещё что-то похожее, что он явно услышал недавно и теперь носил, как чужой пиджак не по размеру. Настя точно знала, что он путает слова, потому что сама их не помнила и не собиралась запоминать, но даже ей было очевидно: человек не понимает, о чём говорит. Что-то про то, что можно взять двадцать пять процентов снизу, и вот тогда сразу всё станет ясно и справедливо. Было отчётливо видно: он посмотрел на днях какой-то ролик в сети, что-нибудь вроде «почему средняя зарплата это ложь», проникся до глубины души и теперь выдавал чужие мысли за свои, сам плавая в них, как ложка в жидком супе. Стоило задать один уточняющий вопрос, и он бы поплыл окончательно. Но Настя не задавал. Она просто ждала, когда он наговорится и уйдёт.
Скучно. Зануда.
Дедлайн. Сегодня дедлайн.
Сообщение в рабочем чате всплыло, как оплеуха:
**«НАДО СДАТЬ ДО 15:00 ЧТОБЫ Я УСПЕЛ ПОСМОТРЕТЬ ПРЕЗЕНТАЦИЮ!»**
Капсом. Обязательно капсом. Ощущение, будто на тебя наорали через стол, хотя Александр Владимирович сидел за стеклянной перегородкой в той же комнате, метрах в пяти, и спокойно пил кофе из своей большой кружки с надписью «BOSS», которую сам себе и купил.