Лиарена очнулась в чужом теле посреди церемонии развода, которую сама не просила и не хотела. Высокий мужчина в чёрном камзоле с серебряной вышивкой объявил перед толпой, что она больше не его жена, а зеркала на стенах множили свидетелей её позора до сотен. Она не знала ни дворца, ни гостей, ни женщины, чьи бледно-голубые юбки сжимались в её пальцах. Последнее, что помнила настоящая она, — запах древесины и нагретого солнцем стекла в мастерской, где она восстанавливала витраж. Теперь чужие воспоминания лезли в голову кусками: закрытые двери, нераспечатанные письма, надежда, что послушание вернёт тепло в чужие глаза. Варден Крессай, дракон из влиятельного рода, ждал мольбы. Он получил отказ.

Прежняя Лиарена отдала мужу право решать, с кем ей разговаривать и куда выходить. Та, что проснулась в её теле, привыкла к другому: к подмосткам, к фрагментам стекла, к тому, что старое помнит свет, а новое — лишь отблеск. Она умела читать трещины и подбирать утраченное, но не умела унижаться ради чужого одобрения. Это делало её слабой в глазах двора, где послушная жена стоила больше, чем мастер с чужими воспоминаниями. Она не знала местных законов, не помнила дворцовых интриг, не понимала, почему в глазах бывшего мужа мелькал красный отблеск. Единственное, что у неё осталось, — привычка вглядываться в детали, пока другие спешат подписать.

Варден оставил ей двадцать серебряных монет, тусклую цепочку и ржавый ключ от заброшенной стекольной мастерской в Нижнем городе. Гости шептались о провалившейся крыше и долгах, а он слушал с едва заметным удовольствием. Лиарена заметила странную фразу в договоре — «обязательства, известные уступающей стороне» — и потребовала убрать её, хотя чиновник растерялся, а бывший муж впервые показал сомнение. Ключ с синей стеклянной пылью в насечках был первым предметом, который не принадлежал чужой жизни. Она взяла его, не зная, что скрывается в развалинах и какую цену придётся заплатить за право начать заново.