Лена сбежала из Москвы — от продюсерских звонков в три ночи, от сценарных правок, от жизни в бетонной коробке. Бабушкин дом в горах обещал тишину и звёзды. Но первый же вечер новоселья закончился не у костра, а лицом к лицу с соседом — огромным, вспыльчивым, с чёрными глазами, в которых горела не только ярость. Он схватил её за запястье, прижал к своей каменной груди, пообещал выкинуть в пропасть вместе с музыкой. А утром Лена пришла к нему с яблочным пирогом.

Не извиниться — чтобы посмотреть в те глаза при дневном свете. Он открыл дверь голый по пояс, со шрамами на боку и с пулевым следом на руке. И снова посмотрел так, будто она — следующая битва, которую он не намерен проигрывать. Лена подняла подбородок. Она тоже не из тех, кто отступает.