Мужчина, шедший рядом с невероятной красавицей, был полной её противоположностью. В то время как она пыталась подчеркнуть свою красоту и раскрыть весь свой «потенциал», мужчина пытался скрыть свою фигуру и даже лицо под плотной серой тканью, висящей на нём словно мешок из-под картошки.

Он нёс в руках факел, а за спиной у него виднелось два кривых кинжала, похожих на ятаганы. Клинки не были убраны в ножны, а сталь их светилась фиолетовым светом. Очень интересный металл, такого я раньше нигде не видел.

Шли они где-то минуты две, пока не вышли к монолитной каменной двери с изображением множества страдающих лиц на фасаде. Чувствовалась рука мастера. Выполнены они были очень искусно. Настолько, что даже как-то отторгали своей естественностью и ужасом. Я словно сам пережил то, что чувствовали мученики, изображённые на двери.

Как только пара подошла к двери, та начала медленно и беззвучно открываться. Мне представился вид на широкий тронный зал, в самом конце которого сидел мужчина на троне из черепов. Он сохранял угрюмое лицо и, кажется, спал, но исходящая от него аура говорила об обратном. Женщина ступила вперёд первой, и, как только её нога переступила порог, мужчина, восседавший на троне, открыл глаза.

Девушка быстро опустила взгляд и припала на одно колено. Её спутник сделал то же самое.

— Господин, мы сделали всё так, как Вы велели! — девушка говорила чётко без запинки, но вся тряслась от страха. — Они ничего не заподозрили.

— Встаньте, дети мои, — произнёс мужчина и поднял свои руки. Стоило его голосу донестись до моих ушей, меня обдало волной пробирающего до костей холода. Я едва устоял на ногах. — Вижу, вы привели с собой гостя.

— Гостя? — девушка подняла взгляд на своего господина и позволила себе оглядеться. — Кого?

Меня окутал животный страх. Он говорит про меня? Он меня видит⁈ Мужчина оскалился, глядя прямо мне в глаза. Без сомнения, он видит меня. Чёрт, чёрт, чёрт! Очнись, Алекс, очнись! Быстрее!

— Вы — молодцы, дети мои… Настало время жатвы! Во славу Пустоты! — прокричал он громогласно, и в мою сторону понеслась воздушная волна. Меня сбило с ног, и я пролетел десятки метров назад, после чего ударился о стену спиной.

Я очнулся в холодном поту под завывающий звук сирен. Наша с Болтуном комната моргала красным из-за круговой лампы, установленной над выходом. Дверь в комнату была приоткрыта, и оттуда доносились чьи-то раздражённые крики. Кто-то очень громко матерился.

Голова болела, череп трещал по швам, а взгляд плавал по комнате. Ощущения были такие, словно я отходил от очень бурной ночки. Кровать Болтуна была разворочена, но самого его на ней не было. Как и его одежды.