– Давно пора, я тебе сто лет про них говорил… – начал было Игорь Сергеевич, но наткнулся на взгляд сестры и осекся.
– Я хочу, чтобы каждый из вас понял: Затрава очень опасен. Этот человек не остановится ни перед чем, поэтому каждый из вас должен принять свои меры предосторожности. Разумеется, прокуратура расследует преступление, но на наши правоохранительные органы у меня надежды мало, откровенно говоря. Наташа, старайтесь не ходить одна. Ты, Эдик, пожалуйста, договорись с охраной своего банка.
– Мама! – страдальчески поднял глаза к потолку Эдик. – Ну о чем я с ними договорюсь?
– Поставь их в известность о ситуации, – не терпящим возражений голосом приказала Евгения Генриховна, – а дальше уже не твое дело. Так… Алла, когда закрывается твоя галерея?
– Наверное, через месяц, – протянула Алла Дмитриевна. – А что?
– То, что тебе предпочтительнее посидеть пока дома. Возьми отпуск или больничный.
Внезапно раздался хрипловатый голос Боброва:
– Знаешь, Женечка, я думаю, что Алле ничего брать не надо. Давай не будем паниковать и переходить на осадное положение. Вполне возможно, что Алле даже безопаснее будет находиться пока на работе, а не… не дома. Так что ты… ты не паникуй раньше времени.
Наташа посмотрела на свекровь и подумала, что меньше всего к той применимо слово «паниковать». Госпожа Гольц, подняв брови, посмотрела на Аллу Дмитриевну, но та сидела, уставившись в скатерть. Точь-в-точь, как Ольга Степановна. И тогда Евгения Генриховна перевела взгляд на брата. Господин Бобров постарался сделать вид невозмутимый, но у него не очень хорошо получилось.
– Игорь, – голос Евгении Генриховны звучал дружелюбно, но Наташу чуть не передернуло, – скажи мне, пожалуйста: ты знаешь что-то, чего не знаю я?
– Женечка, я не понимаю, о чем ты?
Евгения Генриховна продолжала смотреть на Боброва, и Наташе подумалось, что сейчас он вскочит и убежит из столовой. Но вместо него вскочила с места его жена.
– Нет, это невыносимо, совершенно невыносимо! – вскрикнула Алла Дмитриевна и быстрыми шагами вышла из столовой. По ковру негромко простучали каблуки и затихли в отдалении.
– Женя, извини, – нарушил молчание Игорь Сергеевич. – Она не в себе после вчерашнего.
Евгения Генриховна, не взглянув на брата, молча кивнула и продолжила пить кофе.
– Мамочка, – раздался у Наташи под боком голос Тимоши, – я еще тостов хочу.
– Сейчас, маленький, сейчас! – закудахтала Ольга Степановна и убежала на кухню.
– Мама, я сейчас хочу, – ныл Тим. – Дай мне твой кусочек.
Наташа попыталась что-то объяснить сыну, но не преуспела.