В то время как они мотались по магазинам, придирчиво выбирая модели, Тимоша сидел под кухонным столом, слушая «тетю Олю», и складывал домик из конструктора «Лего».
– Вот возьмут тебя мама с папой, и полетишь ты с ними на большом самолете в страну, которая называется Греция, – рассказывала Ольга Степановна. – Знаешь, как там тепло и хорошо? Даже и не рассказать.
– Как под одеялом?
– Нет, гораздо теплее. И там море есть, ты будешь купаться.
– А я не хочу купаться!
– Ну, значит, будешь на песочке сидеть, куличики лепить. Там песочек мягкий, чистенький, желтенький… И сосны высокие шумят. Сидишь на песочке – а вокруг тебя сосны…
Она замолчала, и Тимоша вылез из-под стола посмотреть, в чем дело. Тетя Оля стояла, не двигаясь, глядя на стену. Он посмотрел туда же: пустая стена, только шкафчики висят с другой стороны.
– Ты куда смотришь? – недовольно спросил он.
Ольга Степановна вздрогнула и чуть не выронила ложку.
– Господи, да никуда я не смотрю! Играй, играй, мой хороший.
Мальчик опять залез под стол и засопел оттуда. Некоторое время в комнате были слышны только постукивания железной колотушки, которой Ольга Степановна отбивала мясо. Наконец из-под стола опять послышался тонкий голосок малыша:
– А знаешь что? Папа с нами не полетит.
– Почему не полетит? – удивилась Ольга Степановна, отложила колотушку и присела на корточки.
Прямо на нее глянули два больших голубых глаза, и она в который раз подумала, что мальчонка на мать ну совсем не похож.
– Потому что папа говорил, что я ему не нужен. И я его с собой не возьму!
– Как не нужен? – ахнула Ольга Степановна. – Ты что такое говоришь? Не мог тебе папа такое сказать! Ты посмотри на себя… – Она схватила мальчика под мышки и подтянула к себе. – Посмотри: вот ручки беленькие. Беленькие?
Тимоша кивнул.
– Вот щечки розовые. Розовые? Вот глазки синие-синие. Вот волосики вьющиеся. Как же такой мальчик может быть не нужен? Да он всем нужен!
Он чмокнула ребенка в макушку, нежно пахнущую ромашковым шампунем, и покачала головой. Ай да Эдик! Надо ж было додуматься – при детке сказать такую плохую вещь.
– А хочешь, а тебе один секретик скажу? – прошептал Тимоша ей на ухо.
– Хочу, – тоже шепотом ответила она.
– Только ты никому не говори, а то это секрет! А если скажешь, я с тобой больше играть не буду.
– Хорошо, никому не скажу, – пообещала Ольга Степановна, наклоняясь к мальчику.
Он помолчал, потом прижал губы к ее уху так близко, что у нее мурашки побежали по коже от щекотки, и прошептал:
– А папа мне на самом деле не родной. Меня другой папа родил с моей мамой.