Очень знакомо, к слову, — в Среднезападном Братстве тоже был маниакальный фетиш всюду совать свою символику, даже если для её производства нужно потратить больше материалов и времени работы станков, чем потребовало бы производство сотни комплектов металлической брони. От того, что я помнил, тут только одно отличие было — герб был зеркально отражён. Вернее, это в Среднезападном Братстве отразили оригинальный герб, чтобы подчеркнуть свой уход от старых доктрин.

Но вернёмся к дверям бункера. Они тут были выполнены не в виде «шестерёнки », а имели более стандартный прямоугольный вид, хотя толщина явно была немаленькой. «Стандартных средств коммуникации» , что располагались перед входом в Убежище, тут тоже не было. Предполагалось, что « гость» имеет нужное оборудование и частоты.

Чуть кивнув двум «братьям» в полной выкладке, стоящим по бокам от входа, я проследовал с отрядом к бронедвери.

— Главный паладин Ромбус. Вернулся с разведывательной миссии альфа-три-семнадцать, — «по форме » доложил я по выделенному каналу связи. Мой « голос» сильно отдавал металлом и дребезжал, понять, что я говорю, было можно, но вот осознать, что произносящий несколько отличается по тембру и звучанию от оригинального паладина, было нереально.

— Приветствуем, главный паладин. Что с вашим микрофоном?

— Информация по дикарю частично подтвердилась. Однако он оказал вооружённое сопротивление. Из-за нежелания повредить его моторизированную броню пришлось принимать на себя несколько выстрелов. Судя по всему, попадание в шлем встряхнуло контакты, и они отошли, требуется осмотр снаряжения писцами.

— Принято. Добро пожаловать домой! — несколько не по протоколу, но очень воодушевлённо сказала рация, и… броневые створки начали расходиться. Хе-хе, повелись.

Сразу за створкой открывалась площадка лифта, довольно большая и широкая — раза в полтора больше, чем лифты стандартного Убежища. Я махнул рукой, приказывая отряду войти, ну а сам стал замыкающим, всё как положено. Дождавшись, пока мои расположатся, нажимаю кнопку с цифрой «1 » — первый уровень бункера, где как раз сосредоточены основные мастерские и казармы «нулевой готовности» , в смысле, отдыхает « дежурная смена» .

Лифт опускался пару минут, унося нас, по самым скромным подсчётам, метров так на сто вниз. Глубоко. Впрочем, ожидаемо, в конце концов, мы говорим о правительственном бункере, что пусть и был построен раньше типовых Убежищ, однако строился по «военному стандарту » и должен был рассчитывать пережить прямое попадание снаряда на сотню-другую килотонн, если не больше. Народ за моей спиной отчётливо мандражировал, но держался. Пока всё шло очень и очень хорошо. И вот, чуть тряхнув тормозами, платформа остановилась. Створки разошлись, открывая проход в предбанник, отдалённо напоминающий таковые в Убежищах. Дверь в лифт закрывается, и начинает работать мощная вентиляция, по типу тепловой пушки, только без тепла, контрастными потоками воздуха сбивая с нас налипшую за время пути пыль и вытягивая её за границы помещения. Стационарный счётчик Гейгера на стене выдаёт зелёный маркер и разрешающий писк, после чего дверь впереди расходится, и нам открывается широкий коридор. Слева находился «служебный терминал » — как раз с него и шло общение с поверхностью, справа, чуть дальше по коридору виднелся круглый «шлюз» , где, если верить плану бункера, была каптёрка с дежурной сменой охраны (а смена — это, по идее, полтора-два десятка). Больше в коридоре никаких ответвлений не имелось — дальше, через полсотни метров он упирался в стену. Вернее, как я знал всё из того же плана, своеобразную « несущую колонну» , вокруг которой был перекрёсток, если налево — то к оружейке и тренировочной зоне, направо — к лифтам в жилую часть комплекса, небольшим « хозяйственным складам» и техническим помещениям, типа систем вентиляции внешнего контура, ну а прямо, аккурат за колонной, был ещё один коридор, что вёл во второй вход в казармы (со всякими там душевыми, туалетами и спальными койками), которые, через означенные душевые, выходили в тренировочный зал.