— Наша группа основала Шейди Сэндс 19 лет назад, — продолжил Сет. — Сам я тогда ещё не родился, но Арадеш — наш предводитель — рассказывал, что остальные или расселились по Пустоши, или стали рейдерами. Мы знаем только про три банды: «Гадюки », «Шакалы» и « Ханы» , но нас больше всего беспокоят Ханы.

— Так значит, сейчас в Убежище 15 обосновались рейдеры?

— Нет. Возможно, какое-то время они его грабили, но потом ушли, — покачал головой парень. — Мы однажды пытались пробраться в Убежище, чтобы посмотреть, что там осталось, но там было темно, а лифт сломался. Может быть, там и можно что-то починить, но у нас нет ни людей, ни инструментов, а девятидневные переходы только в одну сторону — это слишком много, чтобы отвлекать охранников от защиты поселения.

— Н-да, не лучшая ситуация, — признал я. — Ну что же, общую обстановку я понял. Могу я загнать машину внутрь? И с кем мне поговорить насчёт покупок?

— А… ну… Наверное, вам будет лучше всего поговорить с Арадешем. Он живет в большом центральном доме, — предложила женщина.

— Хорошо, я так и сделаю, — киваю людям, вполоборота разворачиваясь к броневику. — Если у вас в деревне есть собаки, придержите их, чтобы не бросились под гусеницы, — эта штука довольно туго тормозит, — предупредил я напоследок и забрался внутрь.

Вскоре мой бронетранспортёр уже вальяжно въезжал в поселение, и я смог более предметно оценить его с высоты водительского кресла. Прежде всего бросилось в глаза, что дома тут сплошь одноэтажные и целиком из бетона. Дерево в конструкции встречалось, но из него были исполнены только дверные косяки, сами двери да узкие и почему-то круглые ставни в окнах, и то не везде — примерно половина домов оконные и дверные проёмы оформляла серым бетонным кирпичом. Напротив ворот, примерно в центре расстояния до противоположного участка стены, располагался некий памятный обелиск, грубовато исполненный, не очень высокий, но массивный и явно сделанный самими жителями. Жители эти тоже показались. Преимущественно выглядывая из окон, но были и те, кто наблюдал за моим движением, стоя на улице. И было их… мало. На улице всего человек десять, все преимущественно мужчины, почти все молоды, но оружия… Пара пистолетов, вроде того, каким была вооружена Наталия, старенькая охотничья двустволка и-и-и… всё. У остальных только ножи, даже копий ни у кого нет. И эти люди как-то отбиваются от рейдеров? Нет, ещё у них тут действительно были собаки, и достаточно крупные, чтобы порвать человека, причём в отличие от собак, выживших вокруг Чикаго, местные явно происходили от немецких овчарок, а не лабрадоров — это было видно и по длине шерсти, и по строению головы, и по общей комплекции, хотя как лабрадоры у Чикаго преимущественно перешли в коричневую масть, так и тут овчарки оригинальный цвет породы утратили, полностью почернев. В общем, у защитников поселения имелась поддержка от четвероногих друзей, только вот существенной такая поддержка может быть только против дикарей и очень бедных рейдеров, что сами бегают с копьями, дубинками и ножами. Выходит что? Местные банды — это голожопые нищеброды, у которых с оружием дела немногим лучше, чем здесь? Просто пока всё выглядит так, что даже самое криворукое отделение новобранцев Среднезападного Братства Стали смогло бы захватить весь этот город минут за десять, из которых большую часть потратило бы на правильное передвижение от здания к зданию.