Они бросили оружие и сдались.

То есть вот взяли и сдались!

Ну почему я таких понимающих людей не встречал на Среднем Западе? Ах да, за «лишние » тридцать лет народ немного одичал, утратил понимание, что такое « мужик в силовой броне» , да и просто как-то посмелее стал. А тут рейдеры ещё с соображалкой, интеллигенты, можно сказать. Теперь даже как-то неудобно их убивать будет. Вот только ко мне в кузов все всё равно не влезут.

Мысленно пожав плечами, я пристрелил звероватого мужика в грубой железной броне и парочку его приближённых — с женщинами решать вопросы всё равно всяко проще.

— Эй, они же сдались! — возмутилась Наталия.

— А ты сходи в здание, посмотри на пленниц, поговори с ними, а потом уже возмущайся, — спокойно ответил я.

Выходка, мрачно на меня косясь (причём настолько, что я этот её осуждающий взгляд чувствовал даже через шлем), последовала совету и зашла в капитального вида здание из алого кирпича, что располагалось в явном центре всего лагеря. Был ли этот дом когда-то местом жизни довоенных фермеров, сказать было сложно, но не исключено, что и так. Насколько я мог судить, первый этаж сохранился неплохо, но у здания, судя по следам, когда-то был и второй, причём уже не кирпичный, а деревянный. Вот от него почти ничего не осталось, как и от зданий, что некогда могли окружать это. Кое-какие следы былой роскоши углядеть в ландшафте было можно, например, в северо-западной части лагеря имелась вполне цивильная будка общественного туалета, сколоченная из стройматериалов, что явно не волокли сюда через всю Пустошь. Имелся тут и загон для браминов, построенный тоже не из воздуха. Наличествовал колодец, да не новый, а из бетонных цилиндров, каковые сами рейдеры бы точно не слепили и не вкопали. Одним словом — да, когда-то здесь что-то располагалось, и скорее всего — ферма, но сейчас о ней мало что напоминало: ни полей с посадками, ни гаражей и амбаров, да и техника представлена исключительно автомобильными прицепами, переделанными таким образом, чтобы их мог тащить за собой запряжённый брамин. Да и прицепы те раскиданы между шатрами-палатками хаотично, без всякого бережения.

— Значит так, — пока моей спутницы не было, я решил «зачитать права » пленницам, — ваша жизнь сейчас зависит от того, насколько вы будете полезны и послушны, — демонстративно двигаю головой, « всматриваясь» в лица женщин-рейдеров. — Не будете отвечать на вопросы — я не посмотрю, что вы женщины — достану нож и начну потрошить, пока не получу ответы. Попробуете сбежать — прирежу. А если сбежать сможете, и особенно если сможете при этом совершить какую-то гадость, я вас выслежу, догоню, и умирать после этого вы будете очень медленно и больно. Сомнения в том, что я могу вас выследить и догнать, у вас есть? Не слышу!