Но договорить я ему не даю, потому что с радостным воплем подлетаю к нему и вжимаюсь в твердую грудную клетку со словами благодарности:

-Спасибо тебе!

Потом поворачиваюсь к Гимоту с Равми, которые смотрят на нас и тоже улыбаются, и добавляю, еле сдерживая подступающие слёзы:

-Вам всем спасибо...Спасибо за то, что вы есть у меня! И..., - и я сглатываю слюну, чтобы комок слёз из горла в грудную клетку упал, - я вас очень люблю!

Я никогда не признавалась им в своих чувствах. Не делала комплиментов. Конечно же у меня прямо на лице было написано, что они мне дико нравятся, но я и сама сейчас офигеваю от своей внезапной откровенности, а уж мои титаны тем более!

Но они не теряются и не смущаются. А реагируют мгновенно и по очереди подходят ко мне, чтобы поцеловать, и говорят, что тоже сильно-сильно любят. И никому и никогда не отдадут. Гимот, - смеётся Лур, пока Равми целует меня в губы, - ты там что? Ревёшь? Идиот, что ли? - Огрызается Гимот, тут же отворачиваясь от нас, и по быстрым движениям его рук становится очевидно, что он и правда глаза вытирает. - Просто что-то в глаз попало! Ну да, ну да! - Ехидничает Лур.

Да захлопнись уже, Лур!!

Вдруг в приоткрытое окно запрыгивает тень. Это какое-то мифическое создание: ушастое, хвостатое, а на спине у этого чудища торчит какой-то отросток, напоминающий человечка. Но, когда тень пролетает ряд кресел, выставленных для участников совещаний, оказывается, что это Люся, а на ней верхом едет ливки. После того, как Гимот направил Люсю на "путь праведный", а я, всё-таки, выбила из неё признание в том, что она просто дико ревновала нас всех к малышу, ведь и титанов она тоже уже начала своими хозяевами считать, а весь её "выпендрёж" был лишь ширмой и наигранной бравадой, чтобы не показывать истинную причину своих душевных терзаний, кошка успокоилась и продолжила пытаться сдружиться с Кашкой. Тем более я убедила её в том, что мы никогда не откажемся от неё и не отдадим в приют, как поступили с Люсей её самые первые хозяева после того, как завели себе собаку. И теперь кошка с Кашкой вместе спят, вместе едят, точнее Кашка втихушку даёт Люсе вкусняшки, пока никто не видит. Еще Люся его "моет" своим языком, хоть он после этого и перемывается, а ливки вычёсывает люсину шерсть. В общем - всё пришло в норму - стоило лишь разобраться в ситуации и обсудить всё "по-человечески".

Та свирепая женщина, - мяукает Люся, видимо говоря про Нилашу, - уже собирается дверь выбивать и ищет подходящую лавку!

Идем. Бежим. Летим! - Смеюсь я, подставляя вытянутую ладонь для ливки, на которую он перебирается с люсиной спины, и передаю малыша Гимоту, а сама беру